— Не слишком ли весело дня княжеского герба? — задал тогда сам себе вопрос государь, уже готовясь смахнуть со стола архивный документ в корзину, на все бумаги из которой потом его секретарь поставить штемпель: — Отказано.

Буквально усилием воли себя удержал, помня о матушке. И крайне нехотя надписал в верхнем углу: «Прошение удовлетворить».

Пятичасовое чаепитие во дворце обставлялось просто. Это был просто чай, вприкуску с рафинадом, к которому подавали сухарики, баранки и пряники. В зависимости от погоды, его могли подать и на веранде, как это было сделано сегодня.

Александр Первый и в употреблении чая оказался первым из правителей страны, предпочитая пить его, а не кофе.

На чаепитие обязательно присутствовал самовар. И в редких случаях доставался знаменитый «тильзитский» чайный сервиз, ещё до войны подаренный государю Наполеоном.

Как правило, на таких чаепитиях присутствовали гости, незначительное количество, обычно не больше пятнадцати человек, среди которых два-три места всегда занимали члены «негласного совета» — те, кому Александр доверял и с кто вместе с ним проводил реформы и преобразование России.

Мы, все четверо Ганнибалов, вели себя крайне скромно. Чай пили мелкими глоточками, на угощения не налегали.

Разговоры за столом витали на самые разные темы. От погоды и видов на урожай, до взглядов на внешнюю политику.

— Кстати, Пётр Абрамович, в качестве аванса за ваши выдающиеся подвиги я решил удовлетворить прошение Абрама Ганнибала, прохождение которого было изрядно задержано по ряду объективных причин, — словно между делом заметил государь, знаком указав слуге налить ему ещё зелёного чая со сливками, который он предпочитал всем другим.

Я никогда не видел, чтобы наш дед мог так старательно поклониться в пояс. А там и мы с дядьями подхватились, не понимая, за что мы кланяемся, но зная — так надо, раз даже наш несгибаемый дед на такое сподобился.

Глава 22

Следующий день начался обычно. Если так можно назвать жизнь в царском дворце. Мы позавтракали и даже успели пообедать в малом гостевом зале, пусть без особых изысков, но очень достойно. После обеда деда вызвали в малую дворцовую канцелярию, а мы с братьями разбрелись по своим комнатам.

Я от безделья решил было вздремнуть, но тут ко мне в комнату ворвался сияющий дед, держа в руке солидные листы на гербовой бумаге.

— Танцуй, Сашка! Ты теперь князь! — довольно захохотал он, как только за ним закрылась дверь.

— Шутить изволите? С чего бы князь? — разинул я рот от изумления.

— Наследуемый титул-то, наследуемый, — приговаривал дед, нежно гладя своей сухой рукой листы дорогой бумаги, — А это Павлу с Петром — и потомственное дворянство и титулы, — показал он стопку листов солидного размера.

— С братьями всё более-менее понятно, но мне-то с какой стати титул? — откровенно не понимал я своей новой роли.

— Тебя чему в Лицее обучали? Что тут непонятного? — заворчал было дед, но быстро вернулся к приподнятому состоянию,– Эх, теперь поместья наши мы без помех в вотчины выкупим. А вотчина — это уже навсегда! Ай да государь, ай да Мария Фёдоровна! — дед, от избытка чувств, похоже готов был броситься танцевать вприсядку.

— Так, Пётр Абрамович, вы бы успокоились, и всё толком объяснили. Что нам пожаловали, кто мы теперь такие и какая нам от этого польза, — попытался я успокоить старика, а тут на шум как раз и дядья появились.

Выглядят оба вполне пристойно и пребывают в лёгком кураже, словно Жар-Птицу за хвост поймали. Похоже, успели уже что-то услышать, пока собирались к нам войти.