Мамаша не сделав ни шагу, поглаживая живот, всего лишь помахала ручкой, мол, здрасьте. Ну не хочет женщина нормально с сыном поздороваться, да и фиг с ней.

Нужно отдать должное отцу. Подошёл, крепко пожал руку. Трижды обнял. Хоть и не испытываю я к папе Пушкина должного уважения, но не считаю себя сволочью, а потому не мог не доставить Сергею Львовичу удовольствия.

Не выпуская ладонь отца из рук, чтобы не дай Бог ушёл, я кликнул дядьку:

— Никита Тимофеевич, принеси подарок для Сергея Львовича.

Через мгновение, сначала в моих руках, а затем в отцовых, оказался бело-рыжий щенок спаниеля. Задорно тявкнув, пёсель принюхался к папе, а затем облизал ему нос.

Ох, ты, а у папаши, оказывается, тоже есть сердце. Или в уголках глаз ему влагу ветер надул?

Положив мне руку на плечо, отец с гордым видом повёл меня в дом:

— Где ты это чудо взял и что это за порода?

— В Ревеле у одного заводчика приобрёл, — не стал я ничего придумывать, — Вельш-спрингер-спаниель. Мальчик. Два месяца. Кличку сам придумывай, я его по дороге Рингер звал — уж сильно громко гавкает, что тот звонарь на колокольне.

Не стал рассказывать отцу, что когда щенок шкодил, я подобно коту Матроскину из мультфильма в шутку обращался к псу со словами «У-уу, спаниель несчастный».

В доме после обеда я продолжил раздачу подарков по старшинству.

Бабушке, в том же Ревеле, я в одной лавке купил кашемировую шаль. Причём не заморскую вещицу, а нашу, Воронежскую, от помещицы Елисеевой. Ох, и кусачая цена на эти самые шали. Я, когда услышал что какой-то платок стоит от одной до десяти тысяч рублей, хотел развернуться и уйти, но остановила моя тульпа-модистка Лариса:

— Бери — не думай. Продавец сейчас просит две тысячи, торгуйся до одной. Если что, потом за пять продашь — с руками оторвут. Эти шали настоящим кашмирским ещё фору дадут. У них рисунок двусторонний и более шестидесяти оттенков. Пряжа тончайшая, можешь через кольцо шаль продеть.

— Это из чего же пряжу прядут для такого полотна? Из пуха оренбургских коз?

— Ни за что не поверишь. Из пуха сайгаков.

Ну, тысяча не тысяча, а после получасового торга за семьсот рублей я всё же купил шаль. Продавец плакал, когда мне покупку отдавал и ассигнации пересчитывал.

Папе вдобавок к щенку, я привёз полсотни сигар в деревянном лакированном ящичке. Знаю, что мой предшественник покуривал, но сам я к табаку не пристрастился, а потому доверился советам братьев Исааковичей:

— Для курящего отца достойный подарок и сорт отличный,– с видом знатока понюхал одну из сигар Павел Исаакович,– Я бы ещё на одну из тех вещичек несколько рубчиков не пожалел, — и кивнул на полку, где стояли в ряд гильотинки для обрезки кончиков у сигар.

Купил, конечно же. Не грызть же отцу кончики сигар зубами, чтобы покурить.

Мамане досталось хоть и не по моим выкройкам шитое, но модное платье для прогулок. Я долго кривился, но опять же Лариса уговорила:

— Не смотри, что талия высокая и почти под грудь. Мода сейчас такая, — пылко агитировала меня тульпа за покупку наряда, — продолжение раннего ампира. Ещё лет десять такие платья можно будет встретить в столице, а в провинции так ещё дольше. К тому же для беременной женщины очень удачный вариант, когда юбка от лифа начинается. Да и сочетание ткани и цветов удачное — верх оливковая тафта, низ бежевый муслин.

Ну, хоть негромкого «спасибо» и скромного поцелуя в щеку от матери дождался и то хлеб.

Обещанный сестрёнке подарок состоял из большой коробки с акварельными красками, пенала с дюжиной беличьих и рысьих кистей и трёх пачек белого картона. Ольга, забыв все приличия, завизжала от радости.