– Все это дело выглядит каким-то... искусственным. Ты так не считаешь? Я ничего не ответил.

– К тебе вдруг приходит Джон Говард, клиент-коммивояжер, с которым у тебя нет возможности связаться, верно?

Я кивнул.

– Но ты даже не можешь проверить этого парня. Единственный адрес, какой имеешь, это квартира в Аптауне, где живет Полли Гамильтон.

Я снова кивнул.

– И поскольку они не женаты, это не его адрес. Верно?

Я не подумал об этом.

– А он сказал тебе, на какую компанию работает?

Я покачал головой.

– Просто компания по торговле кормами и зерном. Без названия.

– Значит, ты никак не можешь проверить его.

– Да, не могу. Но он сказал, что фирма находится за пределами Гэри. Это может быть отправной точкой.

– Итак, клиент лгал тебе, вывел на Полли Гамильтон и Джимми Лоуренса. Далее, Полли Гамильтон знала тебя через Анну Сейдж. Значит, если Полли в чем-то и замешана, – следи за моей мыслью, Геллер, – она может допустить, что ты будешь пасти ее или попытаешься предупредить – через Анну Сейдж.

Я снова кивнул.

– И Анна Сейдж скормила мне историю с Диллинджером.

– И Анна Сейдж вывела Зарковича на тебя.

– Не могу этого отрицать.

– Возможно, тебя использовали для того, чтобы установить – Диллинджер он или нет.

– Но зачем? Простой анонимный звонок мог бы все решить, если бы они позвонили копам или федам и сказали: «Мы думаем, что видели Диллинджера...» и так далее. И добиться того же результата.

– Я не могу объяснить этого, Геллер. Это ты детектив. Ты должен выяснить все мотивы. А я – я просто хорошо знаю театр и вижу этот спектакль.

Мы убрали посуду на кухне, и вскоре она уже спала рядом со мной. А я лежал с широко открытыми глазами и удивлялся, какая же она умница.

Наступил полдень, и я уже подумывал о хорошем сандвиче, как вдруг ко мне вошел большой мужчина с лицом круглым, как луна, лет тридцати пяти, в сером костюме, такого же цвета шляпе и галстуке. Его лицо было тоже серым. И, казалось, что горячее солнце, прокоптившее за все эти дни жителей Чикаго, его не коснулось.

– Мистер Геллер? – спросил он, снимая шляпу.

– Да, – привстав, ответил я.

– Я Сэм Коули из подразделения расследований. Он прошел вперед и с хмурым выражением лица протянул руку.

Я поднялся из-за стола, чтобы пожать ее, потом жестом предложил сесть.

– Не возражаете, если я сниму пиджак? – спросил он. Очевидно, жара все же донимала его.

Я не стал возражать, так как сам был без пиджака, и этот момент соблюдения протокола показался мне излишним, но искренним. Со скользким Зарковичем все было иначе, он использовал хорошие манеры и обаяние как инструмент в своей работе. Коули был крупный плотно сбитый мужчина, который чувствовал себя немного неловко в общении с людьми. Или, по крайней мере, со мной.

– Я знаю, что вы разговаривали вчера с шефом Пурвином, – сказал он, бросив пиджак на спинку стула. На его рубашке под мышками растекались круги пота.

– Да, разговаривал с шефом Пурвином, – подтвердил я.

– Он проинформировал меня, что вы, возможно, видели Диллинджера.

– Это верно.

Он повертел в руках свою шляпу, держа пальцы на полях, словно крутил баранку автомобиля.

– Нам важна любая информация, какую вы можете предоставить.

– Я... передумал.

– Как это?

Я старался тщательно подбирать слова.

– Чувствую, что поспешил.