– Чувствую, что поспешил. Я много думал об этом сходстве, о том, может ли быть человек, которого я видел, Диллинджером.

Коули едва заметно покачал головой.

– Да, бывали ложные опознания. Я понимаю ваши колебания.

– Шеф Пурвин произвел на меня впечатление слишком резвого розыскника во всем, что касается Диллинджера. Боюсь, он выстрелит в тетушку Джемину, если вы вдруг покажете на нее пальцем и скажете: «Это Джон».

Мне показалось, что на губах Коули появилось подобие улыбки, но он тут же подавил ее и сказал:

– Шеф Пурвин не единственный в этом расследовании.

– Знаю, читал в газетах, что ваш босс Гувер поручил вам руководство этим делом. Коули поерзал на своем стуле:

– Этого... этого не могло быть в газетах.

– Я умею читать между строк. Ваш босс, мне кажется, умеет ладить с общественным мнением. Он не мог убрать Пурвина после Маленькой Богемии, иначе подорвал бы авторитет подразделения, поэтому вынужден был послать за вами.

Коули сделал широкий успокаивающий жест и сказал:

– Будь что будет – могу заверить, что любая информация, которую вы предоставите в наш офис – мне, –не останется без внимания и не будет использована опрометчиво.

Он тоже тщательно подбирал слова. Я откинулся в кресле, разглядывая его. На первый взгляд этот человек мне понравился – большой, застенчивый медведь, который внушал доверие. Кроме того, он произвел впечатление человека вполне компетентного. Но я опасался, что его компетентность может быть сведена на нет некомпетентностью Пурвина.

– Я соблюдаю интересы моего клиента, – сказал я, – не думаю, что его нужно впутывать в это дело.

Лицо Коули стало жестким, и он ткнул в меня пальцем толщиной с сигару за двадцать пять центов.

– Если вы помогаете и содействуете скрывающемуся преступнику, мистер Геллер, не нужно укрываться условностями своей профессии. Вы не адвокат, а частный детектив. Вы отправитесь в тюрьму.

– Инспектор Коули, – ответил я, изобразив на лице как мне казалось, миролюбивую улыбку, – я не укрываю преступника. Мой клиент не Джон Диллинджер. А всего лишь разъездной коммивояжер и законопослушный гражданин, чья девушка тайно встречается с другим мужчиной.

Коули задумчиво кивнул головой.

– С мужчиной, который может оказаться Диллинджером.

На этот раз уже я указал на него пальцем.

– Вот это выражение мне представляется более точным. С мужчиной, который может оказаться Диллинджером. И, говоря откровенно, если бы я держал по этому поводу пари, то совсем не уверен, что спорил бы против.

Коули демонстративно поднял и опустил мощные плечи.

– Почему бы не прояснить это, выведя нас на этого человека? Мы поговорим с ним, выясним, кто он, проясним все это раз и навсегда.

Я покачал головой и продолжал:

– Последнюю неделю девушка моего клиента проводит с этим человеком дни и ночи. Если я приведу вас к нему, где уверенность в том, что ваш ретивый сослуживец не поприветствует очередью из автомата этого «мужчину, который может быть Диллинджером». У меня нет также уверенности и в том, что нервный Пурвин не распространит это приветствие и на девушку моего клиента.

Коули постарался не обратить внимания на вспышку моего сарказма и просто сказал:

– Может быть, лучшим способом воспрепятствовать этому будет ваше собственное участие в деле?

– Каким же образом?

– Вы продолжаете следить за этим человеком?

– Нет.

– Почему?

– Я выяснил, что требовалось моему клиенту, и выполнил обязательство перед ним. И, кроме того, может быть, вы действительно нашли кого-то в своей конторе, полной мальчиков из колледжа, кто уже смог добиться успеха, выследив меня.