Когда внизу замелькали ряды домов, освещённые косыми лучами восходящего солнца, Ингр отобрал у Андра управление и направил вертолёт к Храму – громадному зданию, похожему сверху на выползающую из горы исполинскую улитку. Аппарат спланировал на крохотную площадку, что даже при замечательной манёвренности машины было верхом дерзости или расчётливости, и Ингр легко спрыгнул на бетон.

– Огнестрел оставь, – бросил он Андру и исчез в темноте прохода. Отстегнув кобуру, Андр последовал за ним. Эта часть Храма была Андру совершенно незнакома, но он не успел увидеть много – в следующую минуту они оказались в просторном зале, позади полутора десятков напряжённо застывших людей, облачённых в мантии Генеральных магистров. И здесь Андр впервые и совершенно неожиданно для себя увидел Отца – громадного, божественно прекрасного, удивительно похожего на свои величественные портреты.

Отец занимал небольшую нишу, драпированную чёрным бархатом, и, что было известно немногим, отгороженную от зала прозрачной пуленепробиваемой «плёнкой». От прямого нападения владыку защищала цепочка из полудюжины тяжеловооружённых телохранителей – изуверов в последней стадии религиозного фанатизма, готовых на смерть по первому знаку Отца, но глухих к словам любого другого.

– Я недоволен вами, дети мои! – чарующим голосом вещал Отец, улыбаясь приветливо и снисходительно. – Вы обленились, погрязли в обжорстве и прелюбодеянии, забыли о долге, о своём высоком Предначертании и святых обязанностях, возложенных Мною на вас.

Ингр флегматично огляделся, выбрал место поуютнее и прикорнул в кресле, по своему обыкновению. Андр опустился рядом, слушая.

– Мне приходится напомнить вам, что если в кратчайший срок мы не оснастим нашу армию – разумеется, лучшую в мире, ибо за ней стою Я, – самым совершенным оружием и в изобилии, то истинная Вера не станет таковой для всех и мир погибнет в невежестве и смуте, не озарённый светом Истины!.. Никол, чадо неразумное, повторяю последний раз: не устранишь перебои в работе оружейных заводов, Я тебе голову расшибу, понял Меня?

Один из магистров, мясистый и приземистый, лиловый от ужаса, с трудом кивнул.

– Не жалейте людских ресурсов, дети мои! – воззвал Отец. – Великие цели требуют великих жертв, и наш народ готов к таким жертвам, а если отдельные отщепенцы не проявят должного энтузиазма, мы и для них найдём достойное применение – на границе и в рудниках, увы, высокая смертность, да и жрецам постоянно не хватает материала, я уже не говорю о Питомниках… Запомните это!

Отец обвёл магистров кротким взглядом, и те по очереди костенели перед холодным сиянием его прекрасных глаз. Андр прикинул, какие у него шансы, если он рванёт сейчас к Отцовой нише. Шансов выходило немного, даже если бы у него было оружие.

– Пункт второй, – мягко продолжал Отец. – Наша пропаганда недостаточно эффективна. Я не говорю о Служителях, они преданы и горят рвением, но на то они и получают от Меня всё, чего заслуживают истинно верующие, а если Я и забуду снабдить их необходимым, никто им не препятствует взять самим – страна у нас богатая. Но массы!.. Я приблизил вас к себе, потому что разглядел в вас усердие и энергичность, но если вы не будете постоянно упражнять свои мозги, Я лишу вас своей милости – вашей памяти, этого вы хотите?

Магистры усердно и энергично замотали головами.

– Ну так старайтесь, дети мои! Народ должен любить Меня, восторгаться Мною – вопреки временным трудностям, вопреки тому, что неослабный груз обязанностей не позволяет Мне появляться перед ним во плоти. Народ должен непоколебимо верить в своё великое Предначертание – неизбежно великое, ибо он первым приобщился к живительному роднику истинной Веры… надо чаще менять тексты, поскольку при бесконечном повторении утомляется даже подкорка, и менять на лучшие, ибо нет предела совершенствованию.