Я предельно упростил структуру нашего общества. Теперь оно, как муравейник, делится на два основных класса: Служителей – проводников моей воли – и работников. Но страна не муравейник, и люди руководствуются не одними инстинктами – можно об этом скорбеть, но глупо этого не учитывать. И потому особое значение приобретает умение внушать. Я дал людям Идею, но им этого мало, они хотят жить в сытости и благополучии, они имеют на это право. И мы должны если и не обеспечить им это, то, по крайней мере, создать у них иллюзию такого существования.

Пункт третий: из рук вон плохо ведётся борьба со смутьянами. Мы загнали их на окраины, ну а дальше? Конечно, их так называемое «движение» смехотворно в сравнении с нашим – могучим и праведным, но пока что им удалось остановить расширение нашего жизненного пространства, а это недопустимо!.. Весь наш аппарат не может сладить с горсткой безбожников? Меня это беспокоит, дети мои, прошу учесть. Учесть и активизироваться. Я не поручусь, что они не нашли способ проникать в глубь страны, а это уже опасно – опасно для Веры!.. А кстати, нет ли и среди вас лазутчиков «Движения»?

И снова магистры поочерёдно напрягались под лучезарным взглядом Отца.

– Если вы и дальше будете служить Мне с прежней тупостью и ленью, – печально добавил Отец, – Я, пожалуй, подумаю, не обратиться ли с предложением союза к Борцам, чтобы заменить своих бездарных слуг на более расторопных.

Магистры осторожно завздыхали, по залу будто ветерок прошелестел.

– И последнее: отбор Невест проводится без должной жёсткости. Даже Мне поставляют с дефектами – плаксивых, безвольных. Повторяю: Мне безразлично их отношение к власти, к Вере, даже лично ко Мне – пусть они ненавидят Меня, пусть их трясёт от отвращения, но волевой потенциал Невест не должен уступать физическому. Отбирайте таких девиц, а остальное предоставьте Мне и Производителям. Любовь мы внушим потом – не им, так их потомству, на то и существуют Питомники. Мне нужны мощные, свирепые, неукротимые воины. Умники Мне без пользы, мозги солдат должны быть способны посредничать между их мышцами и Мною, большего не требуется. Избыток воображения губителен для боевого духа нации, и вольнодумцев следует истреблять безжалостно, вместе с потомством. Ибо свободомыслие заразно, и бороться с ним следует так же, как с любой другой заразой, – выжигать в корне. Мне нужны готовые знания, а не те, кто их производит. В стране должен быть один свободно мыслящий мозг – Мой. А знаниями Я вас обеспечу, не сомневайтесь.

Благословив присутствующих движением бледной кисти, Отец растворился во мраке ниши, будто и не он это был, а его голограмма. Магистры разом поднялись и устремились к выходу, растягиваясь в цепочку.

– Бруно тебя выведет, – не открывая глаз, сказал Ингр. – Завтра с рассветом жди меня на крыше.

Он явно не собирался подниматься. Кивнув, Андр пошёл следом за магистрами, высматривая среди них грузную фигуру храмовника.

Когда Андрей проснулся, снаружи, судя по проникавшему в его берлогу свету, по-прежнему был разгар дня. Спал Андрей недолго, но с толком – сейчас он до краёв был заряжён дерзкой, звенящей силой. Ещё несколько минут он нежился в постели, ощущая себя – наконец-то! – хозяином положения и понимая, что на этот раз его не удержат никакие стены. Андрей даже не стал окружать себя защитной капсулой – просто чуть напрягся и снова стал призрачным и безынерционным, каким был вне конкретизирующего сознания Дейны. Плавно поднял себя в воздух и вплыл в стену. На миг зрение затуманилось, он без труда пронизал камень… и оказался в точно такой же пещерке, словно неощутимая сила развернула его в стене. Недоумевая, Андрей предпринял ещё несколько попыток, с неизменной лёгкостью погружаясь в скалу и так же неизменно возвращаясь обратно.