– Это лишнее, – мягко перебил Ворон. – Еще об одном моменте, товарищ капитан второго ранга… Мы с вами никогда не встречались и не разговаривали по телефону. Если станет известно, что офицер ФСБ, ведущий расследование, настолько превысил свои полномочия, то… В общем, вы меня понимаете. Нам всем непоздоровится, а мне – в первую очередь.

 – Понимаю, сынок, – твердо заверил ветеран. – Если что, я просто скажу – мол, позвонил неизвестный и сообщил, где находится сбежавший мошенник и где лежат деньги. А дальше уж мы сами все решили. Так?

 – Мне кажется, будет лучше, если неизвестный вам сообщит только про деньги, – немного подумав, сказал Ворон. – А когда милиция найдет мерзавца Иванько, я уверен, что они не будут вдаваться в подробности, кто его навестил последним. Как считаете, отец?

 – Твоя правда, сынок, – согласился Борисов. – Так мы и поступим!

 Грохот рухнувшего со стула кидалы, потерявшего от ужаса сознание, гулким эхом отразился от сводов просторного подземного гаража.

 Спас-на-Крови

 – Я – наемник, – пожал плечами Сидоров. – Мое дело – убивать. А кого и сколько – зависит только от суммы гонорара.

 Вечер выдался на редкость теплым и погожим, и возле Спаса-на-Крови было многолюдно.

 Прямо на мосту, у собора, до поздней поры торговали сувенирами для иностранцев два шустрых парня. Они бойко зазывали прохожих, хоть мало-мальски похожих на туристов, к своим раскладным столикам с матрешками, расписанными под бровастого генсека и обоих президентов – похмельного и меченого, а также армейской амуницией, значками, вымпелами «Передовик социалистического труда» и прочей чепухой, интересной разве что лоховатому богатому гостю северной российской столицы. А таковых, праздно шатающихся возле памятника архитектуры в девятом часу вечера, было предостаточно, так что торговля продвигалась.

 Звонко смеялись играющие в парке дети, несколько человек щелкали фотоаппаратами и водили видеокамерами, направленными на купола, парочки не спеша прогуливались вдоль канала, направляясь в обе стороны от гудящего неподалеку автомобильной, армадой Невского проспекта. Компания подвыпивших золотозубых азеров с традиционно пошловатыми шутками приставала к стоящим у перил и курящим, глядя на мутную воду, светловолосым русским девушкам…

 Словом, самое обычное воскресенье, не омраченное слякотной балтийской погодой, чему особенно радовались посетившие Санкт-Петербург буддистские монахи в обмотанных вокруг смуглых тел легких оранжевых балахонах.

 И никто из веселых, улыбающихся прохожих, конечно, не обращал ни малейшего внимания на распахнутое на третьем этаже углового здания окно с опущенным жалюзи, за которым угадывался силуэт мужчины.

 Так же как и на остановившийся у тротуара, сверкающий полиролью красный «субару» с, тонированными стеклами, за рулем которого, развалившись на мягком сиденье, сидел, слушая радио и ритмично двигая челюстями, плечистый боевик по кличке Амбал, терпеливо дожидавшийся своего запаздывающего босса Кая.

 …И тем более никто не замечал лежащего на крыше дома, за выступом вентиляционной трубы, одетого во все черное снайпера, слившегося воедино с оснащенной лазерным прицелом винтовкой СВД.

 …А что касается стоящего на противоположной стороне перекрестка белого «порше-924», то до него вообще было дело разве что самозабвенно нюхающему прокопченную выхлопную трубу рыжему коту-токсикоману.