— Дмитрий Григорич! — они отошли в сторонку. Мерецков просился к нему в округ. Хоть кем, соглашался даже на комдива. Павлов и Кирилл Арсеньевич посмотрели на него строго и оценивающе.

— Хорошо, я поговорю с товарищем Сталиным. Но сразу предупреждаю, можешь из огня да в полымя попасть.

Мерецков исчезает, а появившийся через четверть часа товарищ Сталин принимает генерала только через час с лишним. Павлов не скучает, поговорить ему есть с кем, и есть о чём. Кирилл Арсеньевич даже удивился адаптивности его психики. Натурально, из таких людей получались бы неплохие гвозди.

Надо готовиться к разговору с вождём. И Кириллу Арсеньевичу имелось, что посоветовать генералу. Из кабинета выходит штатский, «Из наркомата тяжёлой промышленности», — равнодушно просвещает Павлов. И даже фамилию называет, но Кирилл Арсеньевич не берёт себе труд запоминать.

— Проходите, товарищ генерал, — приглашает Поскрёбышев.

— Что у вас, товарищ Павлов? — Сталин набивает трубку. Вчера он не курил, — отмечает Кирилл Арсеньевич. Зря его в фильмах изображали с трубкой постоянно.

— Многое, товарищ Сталин, — генерал присаживается сбоку у длинного стола, примыкающего к главному. Начать он решает с просьбы Мерецкова.

— Смотрите, товарищ Павлов. Под вашу ответственность, — Сталин снимает трубку, передаёт Поскрёбышеву указание в кадровое управление наркомата обороны. Заодно и звание ему понизил. Это-то понятно. Не с руки генералу армии подчиняться генералу армии.

— Если что, сам расстреляю, — Кирилл Арсеньевич сам от себя не ожидает этих слов, да ещё брошенных таким холодным тоном. Даже Сталин проникся, смотрит на него долгим взглядом, в котором блеснуло нечто похожее на уважение.

— А не усилить ли мне тебя работниками Лаврентия Палыча? — вопросец звучит с подковырочкой, с подтекстиком. И генерал, и Кирилл Арсеньевич это понимают. Немного по-разному, но ясно.

— Товарищ Сталин. Я от любого усиления не откажусь. Не знаю, чем там товарищ Берия мне может помочь, но я бы и от полка НКВД не отказался. А ещё лучше дивизии. А ещё лучше от самого Лаврентия Палыча.

Сталин закашлялся от смеха. Табачный дым попадает в горло, и Кирилл Арсеньевич ловит себя на желании постучать ему по спине, но сдерживается. Сталин, отдышавшись и всё ещё усмехаясь, снимает трубку.

— Александр Николаевич, товарищ Берия пришёл? Харашо. Зови его.

Павлов слегка дёргается. Кирилл Арсеньевич в недоумении посылает мысленный запрос. Эге, а генерал-то наркома внутренних дел побаивается.

Меж тем в кабинет заходит Лаврентий Павлович. Генерал бестрепетно, — Кирилл Арсеньевич позаботился об этом, — здоровается с ним за руку. Берия остро блеснул в его сторону стёклами пенсне и вопросительно смотрит на Сталина.

— Вот, Лаврентий. Товарищ Павлов просит откомандировать тебя в свой округ, — и снова смеётся.

— Почему нет? — поддерживает шутку генерал, — Дураков нет отказываться от таких работников.

— И зачем я вам понадобился, Дмитрий Григорьевич? — опасно улыбается Берия.

— О-о-о! — мечтательно закатывает глаза генерал и резко себя обрывает, — Нет-нет-нет. Даже мечтать не буду. Всё равно товарищ Сталин вас не отдаст.

Наконец-то Берия оттаивает и тоже улыбается. Генерал, вернее Кирилл Арсеньевич, но он уже не отделяет себя от Павлова, решает перехватить инициативу.

— Хорошо, что вы зашли, Лаврентий Палыч, — оба смотрят на него заинтересованно, и генерал принимается излагать.