– Где гарантии, что это оригинал и у вас не останется копий пленки и документов?

– А кто вам сказал, что это оригинал? Это одна из копий. Оригиналы останутся у меня. Одна копия – в ЦРУ. Вторая – в российской службе безопасности. Еще одна – в Интеллидженс сервис. И четвертая – в Моссаде. И при малейшей провокации со стороны чеченских непримиримых эти материалы будут немедленно переданы в СМИ.

Мои коллеги – государственные служащие, они не могут этого сделать без разрешения руководства. А я могу. И сделаю.

– Что вы несете, Блюмберг?! – взмутился Тернер. – Как я могу отвечать за всех сумасшедших Чечни?!

– Это ваши проблемы. Вам придется потратиться, чтобы создать в Чечне свою агентурную сеть и блокировать все готовящиеся провокации. Я не буду разбираться, Тернер, кто их заказывает и оплачивает. Я предоставляю это вам. У вас хорошая служба безопасности, она в силах решить эту проблему. Это все. Трех минут вам хватит, чтобы принять решение?

– Кто ваши коллеги? – спросил Тернер.

– Извольте. Командор Коллинз, заместитель начальника информационно‑аналитического директората ЦРУ. Полковник Голубков – спецслужбы России. При нашем разговоре могли бы присутствовать еще два человека.

Подполковник Бен‑Ари из Моссада и сэр Роберт Кингсли из «Ми‑6». Но подполковник Бен‑Ари отказался от участия в этой беседе из этических соображений. А сэр Роберт сказал, что он предпочитает провести это время в беседе со своим старым другом. Мы не стали настаивать. Решили, что нас троих вполне достаточно. Я знаю, о чем вы сейчас думаете. И вы совершенно правы, Тернер. Эта операция с самого начала шла под контролем спецслужб США, России, Великобритании и Израиля. И благословила ее миссис Олбрайт.

– А кого представляете вы, мистер Блюмберг?

– Самого себя. И всех нормальных людей, которые хотят жить в мире. – Блюмберг взглянул на часы. – Три минуты истекли. Итак?

У Тернера желваки заходили на крутых скулах. Но он лишь нажал кнопку звонка и приказал появившемуся в кабинете Макклоски:

– Сделайте то, что скажут вам эти господа. Кассету и дискету принесете мне.

И молча вышел. Не заходя в свой кабинет, он спустился в комнату охраны, молчаливым кивком подозвал Нгуена Ли и показал на один из мониторов, передающая телекамера которого была установлена в кабинете президента корпорации «Интер‑ойл».

– Укрупни. Не этого. И не этого. Этого.

На экране появился Блюмберг.

– Помнишь его? – спросил Тернер.

– Да, сэр.

– Займись. Осечки быть не должно. Ты понял, что нужно сделать?

– Да, сэр.

V

Пока Блюмберг при молчаливом участии Коллинза и полковника Голубкова вел переговоры с Тернером, подполковник Соломон Бен‑Ари в одиночестве бродил по каменистому берегу Лонг‑Айленда, курил голубые египетские сигареты и время от времени хмуро поглядывал на часы. На открытой веранде особняка в шезлонгах сидели сэр Генри Уэлш и сэр Роберт Кингсли. Между шезлонгами стоял низкий столик с бокалами виски. В руках у Адмирала темнела сигара, англичанин курил свой «Данхилл». Судя по всему, им было о чем поговорить, и они словно бы неохотно прервали беседу, когда к особняку подъехало такси и появились Коллинз, Блюмберг и Голубков.

– Сэр, я полагаю, что лучше перейти в дом, – предложил Джон Осборн. – Становится сыро, а вы уже достаточно времени провели на воздухе. И это уже третья сигара, сэр!

– Нет, я умру не от старости, – пробормотал сэр Генри. – Я умру от вашего занудства, Джонни. Но он послушно оперся на руку секретаря и проследовал в кабинет, где был предусмотрительно разожжен камин.