Я сижу в кресле в другом углу гостиной и что есть силы надраиваю пару видавших виды башмаков, кото­рые надену завтра, когда пойду на мою первую посто­янную работу. Башмаки и щетка, с кремом или без кре­ма — в этот раз я обхожусь слюной, — еще сыграют в моей бурной жизни забавную роль. Я знаю, что Фу-Цзы смотрит на меня, но не обращаю внимания. Спле­вываю на носок башмака и яростно тру.

«Тоскующие соловьи» заканчивают пение и обни­мают друг друга, смеясь и аплодируя. Кто-то подходит к столу, чтобы налить еще вина. Тенор уступает место за пианино моей матери, но та внезапно спотыкается и падает, переворачивая табурет и задыхаясь от смеха. Когда ей помогают подняться, меццо-сопрано печаль­но заводит «Коварство»: «Когда б захотела ты Бога спросить, могу ль я другую так страстно любить». Моя мать вздрагивает и ищет глазами Фу-Цзы. «Море, души моей отраженье, если вижу я слезы твои... «

Припоминаю, что настоящее имя Мага Фу-Цзы бы­ло Рафаэль Амат. Равнодушный к нежным взглядам мо­ей матери, он, пошатываясь, стоит передо мной. Кимо­но и китайская шапочка ему идут. Улыбаясь мне, он поднимает руки, и внезапно в них появляется колода карт. Пока гости поют, он устраивает для меня целое представление. Изящный, с вкрадчивыми и ловкими движениями, Фу-Цзы с дьявольской скоростью работает длинными пальцами, обнажая в улыбке свои жел­тые зубы. Фокус заканчивается в тот самый миг, когда звучат последние слова «Коварства», и под аплодис­менты гостей Маг раскланивается.

— Фу-Цзы благодалит почтеннейшую публику, — кланяется он мне, спрятав руки в рукава кимоно. — Благолодные сеньолы, благодалю. Благодалю.

— Дельмо и дельмо, — отвечаю я ему и резко подни­маюсь с кресла, роняя ботинки. Я разворачиваюсь к нему спиной и ухожу в свою комнату. С силой хлопаю дверью, но смех и болтовня гостей заглушают удар. Пьяный Маг растерянно смотрит на дверь.

Я лежу на кровати, придвинувшись к стене, поло­жив руки под голову, и не отрываясь гляжу в потолок. Рядом с лампочкой на ночном столике лежат мои кни­ги из «Золотой библиотеки» и альбом наклеек «Бараба­ны Фу-Манчу». Из соседней комнаты доносятся голо­са и звуки пианино. Слышу, как открывается дверь мо­ей комнаты, но не оборачиваюсь. Я знаю, кто вошел.

С порога на меня смотрит Маг Фу-Цзы. Он закрыва­ет за собой дверь, прислоняется к ней спиной и разгля­дывает свои пальцы. Несколько раз сгибает и разгиба­ет их, покорно улыбаясь.

— Пальцы еще работают, но у меня... с памятью пло­хо. Кочерыжка не варит... Заметил? Путаю движения, смешиваю трюки... Теряю квалификацию.

Он ждет что-нибудь в ответ, потом добавляет:

— Не обижай мать. Она уже пожилая, одинокая. Ты уж не сердись на нее...

— Как ты?

Я говорю неохотно и по-прежнему не гляжу на него.

— Я Маг Фу-Цзы, великий фокусник.

Я приподнимаюсь и сажусь на край кровати, глядя в пол.

— Если бы ты был магом, ты бы выкинул отсюда всех этих нахлебников.

Маг прогуливается по комнате, жестикулируя.

— О, это я могу сделать, стоит только захотеть, но ведь они наши друзья, и у них нет работы. Не всем по­везло в жизни, мальчик. Что делать!

Пьяный Фу-Цзы старается держаться прямо. Он приглаживает волосы, аккуратно и неторопливо сни­мает кимоно и шапочку и вешает их на стул. На нем из­ношенный серый костюм. Я встаю и бережно вешаю кимоно и шапочку в шкаф.