Трошин перешел к водосточной трубе и опробовал ее на прочность. Результат проверки его устраивал. Он сел на край крыши, держась за карниз, и повис в воздухе. Обхватив трубу ногами, искатель приключений начал медленно спускаться.

Весь путь занял не больше минуты. Оказавшись на земле, майор осмотрел «ракушки» и замки. Его внимание привлекла самая большая с хитроумным запором. Из нее давно не выгоняли машину, если она там стояла, разумеется. Груда листьев перед воротами не примята колесами, как это сделано возле других гаражей. Горбатые и мелкие «ракушки» его не интересовали. Солидную машину в них не загонишь, а на «Жигулях» Сарафанов кататься не станет. Трошин поставил себе новую задачу: проверить намеченный гараж. Но сделать это надо так, чтобы хозяин «ракушки» ничего не заподозрил.

Выезд из двора имелся только один – через узкую арку под домом. Трошин осмотрел все вокруг и ушел. После неудачного разговора с банкиром ему придется менять тактику и стратегию своих действий. Противник слишком хитер и умен. На такого с вилами не пойдешь. Но отступать майор не собирался. Слишком большой куш стоял на кону.

* * *

Полковник Медведев не смыкал глаз всю ночь. В вечернем выпуске новостей сообщили об убийстве двух милиционеров в доме номер шестнадцать по улице Мордвинова. В этом подъезде жила его теща и, как он предполагал, Татьяна ушла к матери после очередного скандала. Владимир Сергеевич наступил на горло собственной гордости и позвонил жене. К его удивлению, на звонок никто не откликнулся. Телефон тещи имел определитель номера, и Медведев решил, будто жена принципиально не берет трубку. Даже если предположить, что Татьяна ушла не к матери, то почему теща не подходит к телефону? Больная, пожилая женщина давно никуда не выходила.

После бессонной тяжелой ночи Медведев приехал в управление с головной болью и в отвратном настроении. Он не мог отложить совещание, назначенное на девять утра, и прибыл в свой кабинет за десять минут до начала рабочего дня.

К его озабоченному виду сотрудники уже привыкли. Усталый, хмурый взгляд, видимое безразличие и слабый надтреснутый голос.

Докладывал капитан Лосев.

– На сегодняшний день у нас нет никаких фактов, кроме показаний транспортников, которых мы взяли с поличным на границе. Эшелоны загружались цветным металлом в Москве, а железнодорожники предоставляли вагоны и давали зеленый свет. То же самое касается портов, где проведена огромная работа и арестован груз. Мы знаем, что за этим стоит группировка Гнилова, но фактов и доказательств слишком мало, и прокурор не дает Нам санкцию на арест. Мне кажется, в нашем ведомстве идет утечка информации. Гнилов напуган. Он хочет обрубить концы и уничтожает главных свидетелей. Убийство Пичугина и Докучаева подтверждают мои выводы.

Полковник покосился на сидевшего рядом крепкого мужчину с детскими веснушками вокруг вздернутого озорного носа. Его крепкое телосложение никак не вязалось с ребяческой мордашкой.

– Что скажешь, Павлов?

– Мы подсчитали приблизительный ущерб и доходы группы Гнилова. Сумасшедшие деньги. Каким бы гением ни был этот Гнилов, но он такую махину не потянет.

Гнилов и его группировка часть огромной машины. Над ним стоят более влиятельные и мощные силы. Вряд ли сам Гнилов будет рубить сук, на котором сидит. Я могу согласиться с предположением об утечке из наших стен, но необходимые сведения получают люди, сидящие над Гниловым. Это они решили стереть с лица земли группировку Гнилова. Вырезав аппендикс, они сохраняют организм ъ целом.

Освободившуюся нишу займет новый Гнилов, чистый и незасвеченный. Мы сейчас пытаемся проследить все пути и ниточки, которые могут связывать Гнилова с сильными мира сего. Есть некоторые подвижки, но пока говорить о них рано.

Полковник перевел взгляд на Трошина.

– А ты что думаешь, майор?

– Выводы Павлова считаю правильными.