| Это шок, когда объект, к которому ты движешься по прямой, вдруг исчезает. Мозг сразу теряется, начинает паниковать. Какие ещё миражи в умеренном поясе? Не могло же нам за пять минут голову напечь. Массовый солнечный удар? - Это ещё что за дела? - В сердцах сплюнул Алфёров, опуская винтовку дулом к земле. - Куда он делся? Я что-то пропустил? - Ребят, вы тоже её больше не видите? - обратился Салават. - Её? Ты чего городишь? Там был дед. - Заспорил Артём. - Какой дед, когда мужик? – Негодовал Алфёров. - Мужик? Я видел ребёнка, - недоумевающее обронил Брусов, ладонью потирая переносицу. - Твою ж мать, снова глюки. Ребят, не делайте ничего резко. Обо всём увиденном говорите вслух. Только если мы все будем видеть одно и то же - это будет походить на правду. И что очень важно - сейчас лучше не стрелять, чем стрелять. И давайте друг друга держаться хотя бы локтями. Все понятно? - Так, медицина прав, развернулись и обратно быстрым ходом чешем, - резюмировал я. – Сначала молния, теперь эта херня снова. Надо было дать ходу ещё с утра. - Батя, а кто спорит? Мне думаешь по этому льду идти приятно? - огорошил меня завхоз, первым развернувшись в обратном направлении. - Какой лёд на песке? Ты о чём? - не понял Салават. - Не несите бред, мы в деревне. Шли по дороге. Какой лёд поздней весной? А песком бы кто дороги посыпал? - Разложил я всё по полочкам. Похоже, глюки не действовали только на меня. Ну, хотя бы в меньше степени. Мужика я тоже перестал видеть? Конечно, если там был мужик. - Ребят, станция была целая? - Батя, ты чего? Перепил что ли? - Обронил Алфёров. - Какая станция? - Так, не спешите. Кто что последним помнит? - Попытался вразумить всех доктор. - Батя дал команду на вылазку. Да? - Да, - поочерёдно подтвердили Артём, Салават и Алфёров. - Несмотря на то, что Макар уговаривал его не лезть в аномалию. - Я не помню, чтобы меня кто-то уговаривал, - добавил я. - Так, ладно, потом мы вышли на этой разрушенной станции. - Разрушенной? Да она целее всех! - Заспорил я. - Нет, там развалины. - Продолжил Брусов. - Затем снайперша закричала, что дом горит, и мы пошли в рейд. - Дом? Там мужик был, - снова заспорил я, - мы пошли про бартер узнать. Вдруг у них уголь есть. - Какой мужик, какой дом? - Распсиховался Артём. - Там ребёнок плакал. - Про ребёнка Брусов говорил, - напомнил Салават, - ты утверждал про деда. - Я про деда? Ты с ума сошёл? И началось… Мы остановились и заспорили, приходя к постепенному выводу, что каждое наше слово противоречит предыдущему. Я сделал главный вывод - глючило теперь и меня. И ни в чём нельзя было быть уверенным наверняка. Если даже не помню, что говорил учёный в вагоне, то вообще всё прочее может оказаться бредом. Стало страшно. Вдруг ощутил, что мир вокруг настолько зыбкий и непрочный, что все, АБСОЛЮТНО все ориентиры могут оказаться неверными. Меня подводило зрение, обоняние, слух, осязание, все органы чувств. Чувство времени и пространства. На мозг, словно что-то действовало, заставляя получать и перерабатывать неверную информацию. И в какой-то момент казалось, что в руках вовсе не оружие, а рядом не друзья, а сам я неизвестно где и что сейчас со мной - интересный вопрос. |
