| Похоже, мутанты были сведущи в пытках. Пол был залит кровью, кровь была на стенах, брызги были даже на потолке. Еда была. Много еды! Ящики с консервами валялись вдоль стен. Пакеты и консервы валялись так же на полу по небольшим кучкам, без какого либо признака сортировки. Но слишком красиво сложено. Хлеб вместе с сайрой, масло с банками джема, пачки консервированного чая, рис… этим всем словно играли дети, строя замысловатые фигуры, башни. Игра с едой. Вся еда – строительный материал, кирпичики из которых можно было строить гаражи для каких-то машинок, дозорные вышки. Море еды… но море порченной еды! Испорченной сознательно, бессмысленно. Мелкими коготками. Духан в комнате стоял такой, что можно было надевать противогаз. Кроме еды мы нашли немного боеприпасов, раскиданных по схрону. Несколько ящиков с оружием были разбиты, стволы автоматов погнуты, приклады в глубоких царапинах, словно твари их грызли или всячески пытались испортить вполне осознанно. Я не мог понять, зачем им портить оружие. Оно не пахнет едой, как консервы. Да и консервы мутанты не ели, просто испортили. Так что ими двигало? Эти твари разумны или просто инстинкты? Но какие инстинкты заставляют существ заниматься бессмысленными поступками? Да и город слишком ухожен, не выглядит заброшенным схрон. Что вообще твориться в Уссурийске? - Эй, батя, - Ленкина рука легла на плечо. Это были первые слова, которые я услышал. - Похоже, я снова слышу мир, - обронил я, слегка покачиваясь. - Отлично, потому что мы нашли тут ещё тела. Тебе лучше самому взглянуть. Крик Макара догнал от двери. Алфёров и Гордеев держали его, пока Брусов пилил хирургической пилой руку. Жгуты стянули локоть, и в зубах ученого был рукав чей-то рубашки. Доктор резал без обезболивающего, быстро, торопливо. Его ждали ещё несколько тяжелобольных и времени терять он не собирался. Молодой парень на глазах выживших превращался в инвалида с гораздо меньшим шансом на жизнь в нашем мире. Такие у нас долго не протягивают. Но мы - команда. Своих не бросаем. Сделаем носилки - вынесем. Главное, чтобы твари вновь не попёрли. - Выкарабкивайся, чёрт тебя дери, держись за жизнь, - прошептал я Макару и пошёл к комнате, которую хотела показать Ленка. Судя по её возбуждённому голосу, нашла что-то стоящее. Оставшиеся на ногах военспецы уже убежали вглубь коридора, исследуя комнату за комнатой. Часть комнат оказалась закрыта изнутри и такие оставляли, пробегая дальше вглубь. Стоило быстрее обнаружить ходы, куда утекли все твари. Не могли же они исчезнуть бесследно. Твари, судя по всему, отлично видели в темноте, мы же ползали по тёмным коридорам с этими нелепыми фонариками впотьмах, по привычке не решаясь зажигать в закрытых пространствах факелов. В памяти ещё были свежи воспоминаниях ломающихся вентиляций в недрах анклава, когда от удушья падали в обмороки, пока техники, рискуя жизнями, нередко лезли даже на поверхность исправлять поломки. Честно говоря, мы и к естественному свету то привыкали больше года, бродя по цехам и складам, как слепые кроты. Почти у всех за исключением рейдеров первое время нещадно слезились глаза. Вот и сейчас большинству группы в полутьме как-то привычнее, чем под пасмурным небом. Но к полной тьме глаза непривычны, потому ползал слабый свет фонариков по стенам. Майор и Ряжин исчезли за поворотом коридора, осторожно исследуя дальние комнаты. Теперь я видел впереди только Ленку, спешащую к своей находке и лучик света под ногами от фонаря у неё на голове. Она как снайпер всегда закрепляла его сверху, чтобы были свободны обе руки. На СВД прибора ночного виденья не полагалось. |
