| Чего только не выдумывали всем скопом, по очереди, коротая бессмысленную в подземельях смену дня и ночи. Биологические часы отключились на второй-третий год. Природный режим начался по меркам молодого поколения совсем недавно. - Батя, уголь кончился. - Вздохнула Ленка. - Вот ждали утра, пока ты очнёшься. Ночью никто не дежурил. Мы просто все поотрубались от нервного перенапряжения. Сдали нервы у народа. Можешь всех наказать. Меня в первую очередь. Виктория только над анализами корпела полночи, всё тщательнейшим образом перепроверяя. Ничего не нашла. Чист пацан. - Она на некоторое время замолкла, смотря на мерно дышащего мальца рядом с собой. Я не сразу его и заметил. Выходит, мы лежали в одном купе с парнем. Интересно, Артём и Богдан ещё на верхних полках или перебрались отсюда? Тишина. Нет никого. Значит можно поговорить по душам. Я тяжело вздохнул. Кряхтя, как старый дед и морщась от боли, присел на край полки. Ленка не стала меня задерживать, пытаться вновь возвращать на лежак. Знает же, что вредный и всё равно добьюсь своего. А симпатичной медсестрички Вики поблизости не было, чтобы мягко пожурить и уложить под одеяло. Это в галлюцинации все готовы тебе отдаться, и заботятся как о себе, реальный же мир явно говорил о том, что молодым не нужен мужик за пятьдесят, тем более, когда сам себя ощущаешь развалиной. Не стоит обманываться. В герои не гожусь. Да, прыгнул выше головы, но это разовая акция, случайность, по большему счёту. Теперь надо восстанавливаться. Потолок! - Батя, я хотела тебе показать это ещё в схроне, но там, рядом был народ, испугалась. А теперь… - она сбилась. - Ты должен знать. Только… только спокойно реагируй, хорошо? - Показывай. Она подняла одеяло с пацана и взяла его руку, поднимая её вверх так, чтобы я видел. На его запястье красовалась такая же точно, как у неё чёрная двенадцати лучевая звезда. - Это же… - Да, такая же, как у меня. – Закончила капитанша. Идентичные. Я часто разглядывал тату на руке спящей дочери и запомнил её хорошо. Татуха спасенного ничем не отличалась. - У тебя и у матери. Люди говорили, что у неё была такая же. - Да? - Смирнова положила руку пацана обратно, бережно накрыв одеялом. - Ты никогда не рассказывал. - Да нечего было рассказывать. Я сам ничего не знал о твоих родителях. Я и за тобой-то первый раз начал присматривать с просьбы капраза. Полагаешь, пацан - твой брат? Или какой-то родственник? Что это вообще? Метка клана? Рода? - Не знаю, батя. Но меня тянет к нему. Чувствую что-то своё, может быть, родное. Привязалась я. - Материнский инстинкт. Забота об умирающем. Природа. Не поспоришь. Так воспитай пацана, как своего. Заботишься о нём, значит - твой. Мир такой. Как ты была моей. - При слове «моей» почему-то припомнились глюки, замолк ненадолго, но всё же продолжил. - Дети в анклаве редкость. Многие люди бесплодны. Из-за радиации, суровой работы, голода, да вообще жрём чёрте что. А раз у вас обоих эта метка, то ты могла бы… ну заменить ему мать что ли. Пацан-то потерял всех своих. Сирота. Она не ответила, нежно поглаживая пацанёнка по перебинтованному лбу. Новая повязка пропиталась алыми пятнами. Доктор вообще был в шоке, что парень приходил в себя. Округлил глаза ещё при известии, что именно пацан был причиной моего пробуждения. - Не отвечай, просто будь его самым близким человеком, если хочешь. Экспедиции это не помешает, а анклаву нужно будущее. Я вновь приподнялся, пытаясь нагнести в себе силы для новых подвигов. |
