Внезапно из пелены дождя возник О'Каллоген, ведущий под уздцы одну из своих приемных кобыл. Джессамин прижалась к скале, позволяя ему пройти. Тут в очередной раз вспыхнула молния – и она увидела Моргана; он вел под уздцы вторую кобылу О'Каллогена. Джессамин вздохнула с облегчением и тут же с легким упреком подумала: «О Боже, он рисковал жизнью из-за лошади, которая даже не принадлежит компании «Донован и сыновья»!»

Когда он приблизился к ней, она крепко прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Джессамин едва держалась на ногах под порывами ветра и совершенно не слышала Моргана, хотя он что-то громко кричал ей. Теперь она снова могла до него дотронуться, могла обнять его, и ее больше ничто не волновало. Сердце стучало так гулко, что временами заглушало даже грохот грома.

Морган направился в глубь лощины, с трудом переставляя ноги; он насквозь промок и тяжело дышал. Джессамин шла с ним рядом – теперь они снова были вместе! Минуту спустя к ним подошел О'Каллоген. Забрав у Моргана поводья, он вместе с двумя кобылами направился к остальным животным.

Тут снова вспыхнула молния, прочертив ослепительный зигзаг на черном небе, и опять прогремел гром; правда, на сей раз его раскаты были столь мощными и оглушительными, что, казалось, земля под ногами закачалась. Лошади в испуге заметались, но мулы сохраняли спокойствие благодаря хладнокровию Роузи, своего вожака. Но в какой-то момент вдруг раздался ужасающий треск, и тут даже мулы насторожились. В следующее мгновение мимо входа в укрытие пролетела в пропасть огромная ель, охваченная пламенем. Джессамин закрыла глаза и начала молиться.

Небо было абсолютно черным, и Мэгги казалось, что дышать становится все труднее – она задыхалась. Внезапно вспыхнула молния, и тотчас же раздалось ржание одной из вьючных лошадей. Несколько секунд спустя прогремел гром, и лошадь, сбросив груз, куда-то понеслась.

«Черт с ней, с лошадью, – подумала Мэгги. – Нужно срочно где-то спрятаться».

Опять прогремел гром, сотрясающий землю. Молнии же вспыхивали одна за другой – и вот уже все вьючные животные, охваченные паникой, обратились в бегство.

Повернув голову, Мэгги заметила, как мимо промчалась одна из чистокровок Чарли со съехавшим набок седлом. Гнедой конь Хазлтона, сбросив седока, тоже пустился вскачь. Хазлтон с громким стоном растянулся на земле, а затем забрался в неглубокую впадину, укрываясь от непогоды, – вероятно, он не очень пострадал. Посмотрев по сторонам, Мэгги увидела Чарли. Его огромный жеребец с громким ржанием встал на дыбы, но Чарли сразу же усмирил его.

Вспышки молний следовали одна за другой, и Мэгги почти ослепла от их ослепительного света. Внезапно ее лошадь тоже поднялась на дыбы. Мэгги, чтобы не упасть, изо всех сил вцепилась в гриву животного. Нет, она не позволит сбросить ее на землю!

Стрела молнии, сорвавшись с неба, вонзилась в валун футах в пятидесяти от нее. Лошадь под ней тут же закрутилась на месте, вскидывая задние ноги, и, избавившись от наездницы, стремительно ускакала. Прижимаясь к земле, Мэгги поползла к ближайшей впадине, где можно было хоть как-то укрыться от грозы.

Гроза прошла, и, к счастью, никто не пострадал. С мулами и лошадьми тоже все было в порядке, а вот починка испорченного снаряжения могла, по мнению Джессамин, занять довольно много времени. Но Морган сказал, что не стоит беспокоиться – якобы запасов, которые они везли с собой, было вполне достаточно, чтобы возместить ущерб.

Теперь, когда опасность миновала, Джессамин с удивлением спрашивала себя: «Почему же я так переживала за Моргана во время грозы? Переживала так, словно любила всем сердцем и была готова отдать за него жизнь.