Изменить размер шрифта - +
 – Он дотронулся до своего лацкана. Цветная фотография, десятизначный номер.

– Как много времени это займет? – спросил я.

– Зависит от обстоятельств, сэр, – ответил он, глядя мимо меня, будто ему внезапно стало скучно.

– От каких?

– Сколько человек будет впереди вас. И от того, в каком состоянии ваши документы.

– Послушайте, – не выдержал я, – мне нужно быть у доктора Ивз через пару минут. А на обратном пути я займусь пропуском.

– Боюсь, что нет, сэр, – возразил он, все еще глядя куда-то в сторону. Затем скрестил руки на груди. – Таковы правила.

– И давно так?

– Письма были разосланы медперсоналу еще прошлым летом.

– Наверное, пропустил.

Должно быть, выбросил в мусорную корзину, не вскрывая, как и большую часть больничной почты.

Охранник ничего не ответил.

– У меня действительно нет времени, – сказал я. – А как насчет разового пропуска для посетителей?

– Пропуска посетителей – для посетителей, сэр.

– А я и посещаю доктора Ивз.

Он вновь перевел взгляд на меня. Нахмурился более сурово, даже с некоторым презрением. В раздумье стал рассматривать рисунок моего галстука. Прикоснулся к поясу с той стороны, где находилась кобура.

– Пропуска посетителям выдаются в регистратуре, – процедил он, указывая скрюченным большим пальцем на одну из плотных очередей, и вновь скрестил руки.

Я улыбнулся.

– И никакого обходного пути, а?

– Нет, сэр.

– Значит, мимо часовни?

– Мимо часовни и направо.

– Проблемы с преступностью? – поинтересовался я.

– Я не устанавливаю правила, сэр, я обеспечиваю их соблюдение.

Помедлив мгновение, он отошел в сторону и, прищурившись, наблюдал за моим отступлением. Я повернул за угол, ожидая, что он потащится за мной, но в коридоре было пусто и тихо.

Дверь с табличкой «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ» находилась в двадцати шагах дальше по коридору. На ручке висела записка «Вернусь в...», ниже – нарисованные часы с передвижными стрелками, указывающими 9.30. На моих часах – 9.10. На всякий случай я постучал. Никакого ответа. Я оглянулся. Охранников не было. Вспомнив про служебный лифт, который находился за отделением лучевой терапии, я пошел дальше по коридору.

Там, где было отделение лучевой терапии, теперь размещалась служба благотворительных фондов. Еще одна закрытая дверь. Лифт все еще находился на прежнем месте, но кнопки отсутствовали; теперь он открывался ключом. Я начал было искать ближайшую лестницу, когда появились двое санитаров, толкавших пустую каталку. Оба молодые, рослые, чернокожие, и оба щеголяли геометрически правильными стрижками в стиле хип-хоп. Они увлеченно обсуждали игру «Рейдеров». Один из них вынул ключ, вставил в замок и отомкнул лифт. Двери открылись, обнажая обитые мягким материалом стены. На полу – обертки от гамбургеров и картофеля-фри, кусок грязной марли. Санитары втолкнули каталку. Я последовал за ними.

Отделение общей педиатрии занимало восточное крыло четвертого этажа и отделялось от палаты новорожденных открывающимися в обе стороны деревянными двустворчатыми дверями. Я знал, что клиника для приходящих пациентов была открыта всего пятнадцать минут назад, но небольшая приемная была уже переполнена. Чихание, кашель, тусклые глаза и повышенная болезненная активность. Напряженные материнские руки, удерживающие младенцев и малышей лет до пяти, документы и магические пластиковые карточки бесплатного медицинского страхования. На двустворчатой двери справа от окна приемной объявление: «Пациентов просят зарегистрироваться».

Быстрый переход