— Возможно, он с тех пор изменил свое мнение, осознал, что, поторопившись с браком, совершил ошибку, — размышляла вслух Элисия.

— Вы не правы. Алекс таких ошибок не делает. Всегда отлично знает, чего хочет, — убежденно возразил Питер. — В любом случае кто, глянув на вас, упрекнет его в ошибке? Надо быть совсем тупицей, чтобы в это поверить. Все лучшие браки Тривейнов были бурными. Говорят, это в нас бушуют отголоски арабской крови, — лукаво добавил Питер, зная, что это ее заинтересует.

— Арабской крови? Вы шутите, Питер? Надо же, англичане с арабской кровью!.. — недоверчиво повторила Элисия. — И так прямо в том признаются? Я бы назвала это страшной семейной тайной, что называется, «скелетом в шкафу», о котором шепчутся тайком. У большинства семейств есть нечто в этом роде. Конечно, я понимаю, как прекрасно знать свою родословную в течение сотен лет, но вряд ли приятно прослеживал, их до арабов… Пусть они древняя и цивилизованная раса, но в Лондоне в порядочном обществе их считают язычниками. Кажется, сейчас любые иностранцы не в чести.

— Не забывайте, как обожает общество тайны и любовные истории. Мы, по крайней мере Алекс, и так уже стали предметом пересудов и считаемся беспутными повесами. Представьте себе, как пощекочет их воображение слух о том, что нашей прародительницей была арабская принцесса.

— Так это всего лишь слух? — осведомилась Элисия, заинтригованная словами Питера.

— Нет, так уж случилось, что это и в самом деле правда. И несомненно, дорогая невестка, до основания потрясла бы свет, узнай он об этом. Всем это безумно понравилось бы, так как придало еще больше блеска легендам о Тривейнах. Они бы все онемели от ужаса, что само по себе не так уж плохо, если бы узнали всю историю нашего авантюрного семейства.

— Ну, теперь, когда вам удалось пробудить мой интерес, вам остается рассказать эту загадочную историю. В конце концов, мне можно ее доверить, ведь я тоже отношусь к Тривейнам, не так ли?

— Хм, полагаю, да, но вы должны дать честное слово, что не пророните ни словечка о нашей подпорченной крови, — прошептал он.

— Обещаю, — торжественно заявила Элисия, и проказливые чертики запрыгали в ее глазах, сменяя слезы.

Питер одобрительно улыбнулся и, усадив ее в кресло, сам расположился на коврике перед огнем, вытянув ноги к теплу. Напустив на себя уморительно серьезный вид, он начал рассказ:

— Прошлое у нас, знаете ли, весьма неприглядное.

— Да, я уже наслышана о предке-флибустьере.

— Что верно, то верно, — гордо отозвался Питер. — Я бы с удовольствием отправился в то время!.. Приключения на каждом шагу, бои на шпагах, рискованные спасения прекрасных дам, — вслух размечтался молодой человек, воображая себя в треуголке с абордажной саблей в руках. — Так вот, один из наших предков был настоящим искателем приключений. Во время своих путешествий он, наверное, несколько раз обогнул земной шар и этим дал пример последующим поколениям.

— В том числе флибустьеру, который украсил большой зал своей добычей? — поддразнила деверя Элисия.

— Что ж, это также послужило примером потомкам. Разве нет?

— Хорош пример! Интересно, чему же он вас научил?

— Можно сказать, он открыл нам новые горизонты, поощрил расширять свои знания о других народах, путешествуя в далекие земли и страны.