Девушка позволила себе еще несколько минут отдыха, потом устало поднялась на ноги и направилась вдоль течения в поисках удобного места, чтобы перебраться на противоположную сторону и углубиться дальше в лес. Солнце то ярко светило, то пряталось за облаками, которые в течение дня постепенно сгущались. С севера подул холодный ветер. Он раскачивал кроны деревьев, вздымал плащ, в который Элисия тщетно старалась закутаться поплотнее. Ближе к сумеркам она решила, что отошла уже на безопасное расстояние и может подумать о ночлеге.

Лучи солнца слабели, унося с собой остаток дневного тепла, тени удлинились, воздух становился студеным. В сумеречном свете Элисия увидела большое дерево и поспешила к нему, не сомневаясь, что у его подножия растут пышные мягкие папоротники. Так и оказалось. Беглянка присела, вытащила свои припасы и поела немного, не зная, когда сумеет их пополнить. Наверное, ей осталось идти не так уж далеко. К утру она должна добраться до главной дороги.

Элисия вытащила из сумки теплую шаль и, сняв плащ, укутала ею плечи и голову. Потом она снова накрылась плащом и почувствовала себя тепло и уютно. Теперь ей был не страшен холод, который охватит все вокруг с заходом солнца. Оставалось надеяться, что собиравшаяся весь день гроза не разразится посреди ночи.

Девушка свернулась в клубочек, подтянув колени к груди и положив голову на руки, и мгновенно заснула, глухая к шорохам лесных зверьков, рыщущих в поисках пищи, не чувствуя холода, пробиравшегося под плащ.

Проснулась Элисия под мелкий противный дождичек, моросивший со свинцового неба. Дрожа от холода и сырости, она с трудом поднялась с папоротников. Все тело ее одеревенело и мучительно ныло после вчерашнего побега и долгого сна на холодной земле.

Пока она доедала остатки своих запасов, небо посветлело. Солнце не могло пробиться сквозь плотную пелену облаков, лишь сделало их из черных темно-серыми. Вдалеке угрожающе прогремел гром. Элисия торопливо сложила вещи в корзинку и стала пробираться сквозь чащу. В конце концов она достигла ближайшей цели — дороги, которая прорезала лес и шла прямо на Лондон. Завидев впереди перекресток, она поспешила туда. А дождь все усиливался и бил ее по лицу ледяными струями.

Не стану целый год тебя терзать,

Твоих глупцов оставлю я в покое,

И твои шлюхи могут мирно спать!

Солнечный свет струился сквозь длинное окно, заливая зеленое сукно стола, на котором только что была отыграна последняя карта. Победитель собирал свой выигрыш.

— Что ж, на этом мои игры закончились. Теперь я полностью обнищал, — с невеселым смехом объявил самый молодой джентльмен, скрывая досаду из-за огромного проигрыша. Одолеваемый мыслями о расплате, он одернул мягкий бархат нового камзола. Чарлз терпеть не мог просить у отца денег в счет будущего содержания, да и сомневался, что столь суровый джентльмен откликнется на очередную неприятную просьбу.

— А тебе, Тривейн, снова удача просто бегом бежала в руки. Впрочем, у тебя так всегда, — громко заметил лорд Денвере, прихлебывая бренди. — Говорят, тебе помогает сам дьявол, и теперь я начинаю в это верить, — проворчал он, подсчитывая в уме свой проигрыш.

Откинувшись на спинку золоченого стула, он обвел взглядом присутствующих. Смятый галстук Денверса съехал набок, голубой парчовый жилет был расстегнут, открывая объемистый живот, нависший над тугим поясом панталон.

— Как насчет еще одной партии? — азартно осведомился он, давая страсти к игре возобладать над пустотой карманов.

— Я с удовольствием готов предоставить вам возможность отыграться, джентльмены, — отозвался лорд Тривейн скучающим тоном, привычно небрежным движением запястья расправляя кружевные манжеты. В задумчивом молчании он созерцал игроков. В золотисто-топазовых глазах его сверкнули искорки веселья.