|
Елисавет». В реестре упомянуты три члена Синода, все сенаторы во главе с генерал-прокурором, ряд высших воинских и гражданских чиновников и четыре майора гвардии (660, 40–41). Любопытно, что при окончательном подписании «сентенции» кроме судей под приговором поставили свои подписи следователи из созданной по делу Лопухина «Особой комиссии» — Н.Ю. Трубецкой и А.И. Ушаков, хотя они в реестре членов суда не названы. Вообще, оба деятеля оказались незаменимы как члены судов над другими преступниками первой половины XVIII в., начиная с царевича Алексея. Члены суда знакомились с делом Лопухина и других только по экстракту из сыска, и в нем (кстати, вопреки данным следствия) было написано, что все преступники во всех своих преступлениях покаялись. Заседание началось утром 19 августа 1743 г. чтением экстракта дела князем Трубецким, а уже после обеда судьи подписали заранее приготовленный приговор — «сентенцию». «Генеральный суд» приговорил всех подсудимых к смерти. Суд был заочным, да и не полным, — под приговором стоит лишь 19 подписей (660, 40–42).
Такой же суд был устроен по делу Гурьевых и Хрущова в 1762 г. В указе Екатерины II о состоявшемся процессе сказано: преступников, «яко оскорбителей величества нашего и возмутителей всенародного покоя», надлежало казнить и «без суда» (само по себе это любопытное признание. — Е.А.), но «человеколюбивое наше сердце не допустило сделать вдруг такого, столь строгого, сколь справедливого приговору. И так отдали мы сих государственных злодеев нашему Сенату со всеми собранными президентами на осуждение, рекомендовав им при том иметь правилом матернее наше ко всем милосердие. Со всем тем помянутые злодеи не избавились и туг от смертной казни, но присуждены к оной по своим ненавистным, богомерзким преступлениям» (529a-1, 75–76). Суд приговорил-таки преступников к смертной казни, но императрица смягчила наказание, освободила от смерти. В 1764 г. Екатерина передала В.Я. Мировича в руки сенаторов, которым надлежало рассмотреть его дело, «купно с Синодом, призвав первых трех класов персон с президентами всех коллегий». «Производитель всего следствия» генерал-поручик Веймарн представил свой доклад-экстракт, из которого изъяты многие важные факты из подлинных материалов следствия (662, 499–500; 410, 273). Суд над Мировичем примечателен тем, что впервые после дела Алексея 1718 г. преступник лично предстал перед судьями, что впоследствии породило фольклорные рассказы о весьма смелых ответах Мировича своим судьям. Кроме того, некоторые члены суда выразили сомнение в законности убийства охранниками Ивана Антоновича. Действительно, такие вопросы могли возникнуть, т. к. от суда скрыли содержание инструкции императрицы охране экс-императора. В ней закреплено право умертвить узника при попытке кем-либо его освободить. Немудрено, что некоторым членам суда убийство бывшего императора показалось возмутительным самоуправством охранников (410, 274; 155, 295–297). Другая особенность суда 1764 г. в том, что суду по политическим преступлениям впервые не подкладывали на стол подготовленный в сыскном ведомстве готовый приговор. Для его написания (на основе представленных Веймарном документов и выписок из Священного Писания) трое судей образовали комиссию, которая и представила вскоре проект приговора (154-2, 355).
Принципы суда над Мировичем (см. подробнее 587-16, 12228) были скопированы и несколько усложнены в 1774 г., когда судили Емельяна Пугачева Он назывался «Полным собранием» (другие названия: «Собрание», «Комиссия») и заседал два дня (30–31 декабря 1774 г.). В состав Собрания входили сенаторы, члены Синода, «первых 3-х классов особ и президентов коллегий, находящиеся в… Москве». Этому Собранию предстояло в помещении Тайной экспедиции заслушать доклад следователей генералов кн. |
