|
На раздумье Петру отводилось несколько дней — 27 июня начинался великий праздник его царствования — годовщина победы под Полтавой, а 29 июня праздновали день рождения царя в церковный праздник святых Петра и Павла. К этим датам логичнее всего было приурочить акт помилования. Но, по-видимому, у Петра была другая цель — покончить с сыном, который, по его мнению, представлял опасность для детей от второго брака с Екатериной и для будущего России. Но как это сделать? Одобрить приговор означало для Петра не только отправить собственного сына на смерть (факт сам по себе страшный), но привести приговор в исполнение, т. е. вывести царевича на эшафот и публично пролить царскую кровь! Но даже Петр I, не раз пренебрегавший общественным мнением, на это не решился. Он не мог не считаться с последствиями публичного позора для династии, когда один из членов царской семьи попадал в руки палача. Не забудем, что после Стрелецкого розыска 1698 г. у Петра были основания расправиться и с царевной Софьей — серьезнейшим конкурентом в борьбе за власть, однако по той же причине он не решился этого сделать и ограничился лишь заточением сестры в монастырь. С Алексеем заточение в монастыре проблемы не решало. Пролитие же царской крови считалось в те времена вещью недопустимой. Как известно, казни английского короля Карла I и французского короля Людовика XVI воспринимались в европейском обществе (добавим — монархическом) как серьезнейшее нарушение устоев общественной и государственной жизни. В России это понимали подобным же образом. Стоит вспомнить последствия убийства Бориса и Глеба, а также кровь царевича Дмитрия, которая в народном сознании тяжким бременем легла надушу Бориса Годуноваи породила Смуту. Когда Арсений Мациевич узнал, что охранники убили Ивана Антоновича, то сказал словами, которые бы поддержали многие: «Как же дерзнули… поднять руки на Ивана Антоновича и царскую кровь пролить?» (591, 507). Словом, тайная казнь царевича оставалась для Петра единственным выходом из крайне затруднительного положения, в котором оказался царь, сгоряча устроивший «законный суд» над сыном и добившийся вынесения ему смертного приговора.
Тайная казнь Алексея не была в Петропавловской крепости единственной. В 1735 г. о нераскаявшемся старообрядце Михаиле Прохорове был утвержден приговор: «Казнить смертью в пристойном месте в ночи» (43-4, 16). В 1738 г. приговорили к смерти старообрядца Ивана Павлова Его судьбу, именем императрицы, решили кабинет-министры А И. Остерман, А.М. Черкасский и А.П. Волынский: «Учинить смертную казнь в пристойном месте — отсечь ему голову, а потом мертвое его тело, обшив в рогожу, бросить в пристойном месте в реку». Из журнала Тайной канцелярии известно, что «того ж февраля 20 дня, по вышеобъявленному определению помянутому раскольнику Ивану Павлову смертная казнь учинена в застенке по полудни в восьмом часу и мертвое его тело в той ночи в пристойном месте брошено в реку». Так как была зима, то, надо полагать, труп Павлова спустили под лед, а совершившие эту казнь, больше похожую на преступление, чем на наказание государственного преступника, при этом были строго предупреждены: «А кто при оном исполнении были, тем о неимении о том разговоров сказан Ея и.в. указ с подпискою» 710, 132). Думаю, что тайные казни проводились для того, чтобы не устраивать из казни стойких старообрядцев (а именно таким был Павлов, добровольно пошедший на муки) некую демонстрацию, публичное признание своего бессилия перед силой убеждений старообрядцев, ведь Прохоров и Павлов не раскаялись и из своего эшафота могли устроить трибуну. Тайно сжигали и «воровские» документы, запрещенные книги. По приговору 1683 г. о бумагах старообрядцев решено: «А которые письма они, воры, писали и вымышляли, и те зжечь тайно» (718, 15). Через сто лет Екатерина II писала Якову Брюсу о какой-то книге, что Шешковский не советовал устраивать ее публичной казни, «понеже в ней государские имена и о Боге много написано, и так довольно будет, отобрав в Сенат, истребить не палачом» (358, 453). |
