— Сиротка Жанна не получила вольного светского воспитания, сеньор. Вы должны простить мне мою строгость и чопорность. — Жанна ответила дерзко, сама того не желая, и даже обрадовалась, что на ней солнечные очки. Иначе глаза выдали бы ее обиду, ибо обидно любить мужчину, которого соблазняет не твое женское обаяние, а наивность и неискушенность. Дона Рауля забавляло, что она легко смущалась и краснела в ответ на любое нескромное слово.

— Вы уже прощены, chica, — Он вернулся за чем-то в дом, оставив Жанну в последний раз полюбоваться на минареты и арки, которые словно служили обрамлением для пальм и величественных фигур в широких одеждах. Город выбеленных солнцем стен, деревянных балконов, нависавших над узкими улочками, город, пахнущий пряностями, фруктами и тушеным мясом. Волнующий и зыбкий, как мираж, он появился в ее жизни ненадолго и через несколько часов пропадет в дали. И все же лиловое звездное небо, ветер, налетевший именно в тот момент, когда Жанна поняла, что любит и любовь эта принесет с собою гораздо больше тревог, нежели радости, — все это было жгучей реальностью, память о которой она увезет с собой. И пусть каждая секунда общения, каждый взгляд, которым они обменялись с доном Раулем, то поднимали ее до неба, то опускали в бездну, Жанна не забудет ничего, ибо наконец-то она жила, а не влачила жалкое существование, навязанное ей Милдред.

Легкое утреннее тепло сменялось полуденной жарой. Жанна настроилась на тяжелую дорогу: она отнюдь не обольщалась красотами блистающей в лучах солнца пустыни, хорошо понимая, что пески жестоки, особенно к новичкам. Дон Рауль вернулся, неся в руке небольшую кожаную сумку.

— Это аптечка, для оказания первой помощи, — пояснил он. — Должно быть, вам смешно, что я собираюсь будто на сафари, но пустыня полна неожиданностей. Там вечно случается что-нибудь непредвиденное. Надеюсь, я вас не очень напугал, chica? — и он ласково сжал ее пальцы.

— Не очень, — улыбнулась Жанна, хотя от его прикосновения вся напряглась. — Я понимаю, что пустыня огромна и непредсказуема. Совсем не хотелось бы заблудиться в ней.

— И это может произойти, — предупредил он, — если начнет дуть сирокко, и мы собьемся с пути или же я случайно заеду в овраг, которые попадаются в пустыне и угрожающе разевают свои жадные пасти. Зная все это, я и взял с собой больше воды, чем понадобится на весь путь. Несколько недель назад случилось несчастье с одной американской парой, у которой сломалась машина. Они набрали с собой не воды, а кока-колы. А в пустыне жажда мучает сильнее всего, и утолить ее можно только водой, обычной простой водицей, так что вообразите муки этих людей. Когда на них наконец наткнулись кочевники, они уже почти умирали.

Жанну передернуло.

— Вы… вы совсем не щадите моих чувств, сеньор.

— Вы правы. Я не верю ни в какие россказни о романтике жизненных трудностей. Их следует встречать лицом к лицу и мужественно преодолевать, а тогда уж модно считать, что в жизни появилось гораздо больше и радости и смысла.

В его темных глазах, в упор смотревших на Жанну, мерцала улыбка.

— Но все-таки не стану вас окончательно разочаровывать. Ночью пустыня превращается в одно из прекраснейших на земле мест. А на рассвете, когда при первых поцелуях солнца она просыпается, можно и в самом деле поверить, что именно в Садах Аллаха первые мужчина и женщина полюбили друг друга. Остерегайтесь ее обаяния, Жанна. Узнав пустыню, вы никогда уже не сможете освободиться от ее чар и потом всю жизнь будете рваться обратно. Пустыня, словно сирена , своим пением притягивает вас.

В таком случае это вам надо бояться, — с иронией ответила Жанна.