— Что ж, — отозвалась Жанна едва слышно, — может быть, у меня и не хватит сил жить такой идеальной жизнью. Но только ни в коем случае не говорите о нашем разговоре принцессе. Ведь между мною и доном Раулем на самом деле еще ничего не решено.

— Я буду нем как рыба, — взяв Жанну за руку, Ахмед принялся рассматривать фамильный изумруд Романосов. — Вам следовало бы носить сапфир. Синий, оправленный в жемчуга, он очень подошел бы к вашим глазам и коже. А этот огромный зеленый камень слишком тяжел для маленькой ручки.

— Пустите, пожалуйста, — она вырвала руку. — Чего бы мне больше всего хотелось, так это вернуться в город и где-нибудь перекусить. Здешний воздух нагоняет волчий аппетит.

— Тогда позвольте мне угостить вас настоящей арабской кухней. Буду рад угодить вам, — он поднялся и подал ей руку. Девушка позавидовала его свободным манерам и спокойствию молодости, воспринимающей жизнь такой, какая она есть.

— Где же вы хотите предложить мне арабскую кухню? — улыбнулась она.

— В «Мавританском кафе», где кебабы так же нежны, как ваше сердечко, а перепела доставляют не меньше наслаждения, чем ваша улыбка.

— Бедные птички, их убивают, чтобы ублажить нашу ненасытную утробу!

— Не смешите меня, Жанна, — улыбаясь, Ахмед поддержал ее под локоть. Они направились назад по скалистому склону, туда, где виднелись красивые дома центра Эль Амары. — Только вам могло прийти в голову пожалеть птиц, которые все равно становятся добычей соколов.

— Но это естественная борьба за жизнь, — возразила она. — Они ведь могут и улететь от преследователя.

— Значит, вы предпочитаете воспользоваться шансом на свободу, нежели попасться в сети? — его взгляд стал лукавым и проницательным. — Намереваетесь сбежать от Рауля?

— К сожалению, мне на это не осмелиться!

— Однако, если вы мечтаете о побеге, я, пожалуй, согласился бы вам помочь. Ведь вы, Жанна, страшитесь выходить замуж за человека, который поймал вас в сети, как перепелку.

— Но вы же сами сказали, что он верит только в брак по любви.

— Намекаете на то, что он вас не любит?

— С вашей проницательностью вы, верно, и сами это заметили.

— Любуясь вашей красотой, невольно не обращаешь внимания ни на что другое. Я считаю само собой разумеющимся, что он вас желает. А зачем еще, скажите на милость, ему нужно было привозить вас в Эль Амару?

— Чтобы принцесса не очень переживала из-за его разрыва с Хойосой. Он боялся, как бы бабушка не разгневалась на всю их семью. А я согласилась ему помочь, ведь принцесса действительно может рассердиться, если ее волю нарушат.

— Что верно, то верно. Принцесса немного деспотична, а мы к тому же избаловали ее, всегда подчиняясь ее прихотям. Да, она могла бы дать волю гневу, а ведь у нее нездоровое сердце. Несколько месяцев назад даже был сердечный приступ. Но едва оправившись от болезни, она вновь принялась допекать Рауля требованием жениться. А он, в свою очередь обеспокоенный, как бы бабушка снова не заболела, отправился во Францию с обещанием привезти Хойосу. Мне-то уже было известно, что в предыдущий приезд на Лазурный берег, когда Рауль улаживал материальные дела доньи Ракели Корлезы, о которой вы, вероятно, знаете, он виделся с Хойосой и окончательно понял, что не питает к ней нежных чувств. В подобных щекотливых вопросах наш скрытный Рауль всегда поступает очень решительно.