Арина посмотрела на него, посмотрела – и отдала носовой платочек. Пусть сотрёт с лица кровь. Но парень не стал чистить лицо – глаза уже почистил, а приложил платочек к самой ране… Девушка огляделась. Делать нечего. Скамья такая маленькая, что ей здесь уже не сесть. Села на дворовые плитки прямо перед скамьёй и, задрав голову, ответила:

– Утром кто то бросил камень в окно. Осколки попадали и сдвинули с места расставленные для круга предметы.

Парень и мальчишка посмотрели на неё – без эмоций. Устали от пережитого. Но Сергей, помедлив, всё же спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Когда мы сейчас выходили, дымчара бросил в меня картинкой, – ответила девушка и, поморщившись, потрогала свой лоб, – там камень разбивал окно.

– Но почему тогда… – Сергей перевёл дыхание, чтобы договорить. – Почему мне никто не сказал, что окно было разбито? Они все уехали и промолчали…

– В доме никого и не было – это произошло сегодня рано утром. Очень рано, – сказала Арина, вспоминая мысленный образ. – А потом никто не заметил. Окно то дальнее. А тот дядечка, который уехал, он решил, что дымчара сам по себе позвал птиц. Поэтому стёкла и разбиты. О чём тебе и сказал. Он про окно не знал. Сергей, как ты думаешь… Почему камень в окно бросили?

– В деревне считают, что этот коттедж проклятый, – тяжело сказал парень и закрыл глаза. – Мало того – обходят за километр стороной, так ещё и с хозяев требуют, чтобы уехали. Или чтобы освятили его. Народ думает, что из за этого дома в деревне жить тяжко стало… Но сейчас это неинтересно. Дымчара в тебя бросил картинкой? Почему?!

– Мне показалось, он… позлорадствовал так. Типа – знай, что случилось, всё равно сделать ничего не сможете против меня… А почему ты велел в сад не бежать?

– Птиц он мог позвать только из сада. То есть с той стороны в холле все окна перебиты – уже летящими на зов птицами. И он вас оттуда мог достать. Предполагаю так. И… Арина, не отвлекай меня. С чего ты решила, что он хочет позлорадствовать? Как он понял, что можно тебе кинуть картинку?

– Не знаю. Честно, – вздохнула Арина. – Только последние минуты я постоянно… ну… как бы чувствовала его. И злость его. И это злорадство. И боль.

– Это называется эмпатия, – тяжело сказал Сергей. – Умение чувствовать эмоции других.

– То есть Арина – эмпат? – поразился Костян. Но поразился как то устало. Это открытие волновало меньше, чем… – Сергей, что теперь делать будем?

– Он вырос, – равнодушно сказал парень. – Он уже опирается «листьями» в потолок. И корни такой длины, что достают во все стороны. Я уже не уверен, что могу сегодня что то сделать… – И внезапно с сильным раздражением добавил: – Чего он орёт до сих пор?!

Собравшись с силами и мыслями, Арина рассказала, как напоследок бросила в дымчару бутылочкой с серебром, чтобы отвлечь его от Сергея с Костяном. И добавила:

– Мне кажется, он не сразу заорал, потому что серебро коснулось его коры. Только потом, под тяжестью бутылки, серебро вдавилось в его плоть.

Сергей нахмурился и машинально принялся вытирать платком лицо, явно о чём то размышляя.

– Он что – вампир? – озадаченно спросил мальчишка. – И что нам теперь – забрасывать его серебром, что ли? О, замолчал! Почему?!

– Сбросил бутылку. Хотя… Он давно сбросил. Просто орал – возмущался, – ответила Арина и затеребила мрачно молчавшего Сергея: – Ну? Чего ты?! Пошли – сделаем ведьмин круг заново! Я же могу в твой круг вложить что то другое, что укрепит его!

– Забыла, что с тобой было в квартире? – угрюмо напомнил парень.