— Эм… Госпожа магистр, добрый день, — явно чувствуя себя очень неловко, обратился ко мне молодой человек.

— Добрый день, господин подпоручик, — проявила я ответную вежливость, вспомнив, как Халима назвал тот человек на входе. Если, конечно, назвал он именно его…

Но помощник следователя не удивился, и, присев на стул напротив меня, осторожно попытался продолжить разговор.

— А вы здесь… по какому вопросу?

— Госпожа магистр поживёт здесь до тех пор, пока её жизнь не окажется в безопасности, — появился из уборной уже вполне привычно одетый следователь. Халим вытаращился на меня в полном недоумении.

— Но, может быть, не стоит…

— Халим, у тебя есть какие-то внятные причины, чтобы усомниться в здравости моего рассудка? — не раздражённо, а как-то устало уточнил подполковник, отвлекаясь от своего занятия, чтобы бросить взгляд на младшего товарища. Я только теперь обратила внимание, что он пытался прямо на себе зашить дырку в рубашке. Я, было, дёрнулась предложить свою помощь, но мужчина прекрасно справлялся и сам.

— Нет, но ведь госпоже будет неудобно!

— И ты туда же, — поморщился он. — Госпожа будет жива и в безопасности. Мне кажется, это достаточный аргумент за подобный выход из положения. К тому же, здесь есть всё необходимое, чтобы спокойно прожить несколько дней.

— Да, но…

— Халим, это не обсуждается, — резко оборвал его Разрушитель. Я даже немного посочувствовала парню: он, видимо, с подобной категоричностью дело в жизни имел редко. — Лучше, вот что, сделай доброе дело, покажи госпоже магистру столовую, пусть она возьмёт себе обед, и проводи её сюда.

— Да, конечно, — вздохнул молодой человек, и жестом предложил мне следовать за собой. — Госпожа магистр, вы… — начал он, когда мы вышли из кабинета.

— Лейла, если можно, — не выдержала я. Если от Разрушителя это «госпожа магистр» я ещё могла терпеть, то от моего ровесника слушать такое обращение было не слишком приятно. К тому же, мне очень хотелось хоть с ним наладить нормальный контакт в этом чужом и незнакомом месте.

— Ну, тогда и меня называйте Халим. И, если можно, на ты, — кажется, у подпоручика были схожие с моими проблемы.

— С удовольствием, Халим, — не стала возражать я, сопроводив свои слова улыбкой. — И извини меня, пожалуйста, за причинённые неудобства.

— Да какие тут неудобства, — поморщился парень. — Кабинет-то не мой, — он усмехнулся. — И это ты извини Дагора, он порой бывает слишком…

— Категоричным, — подсказала я, видя, что Халим безуспешно пытается подобрать слово.

— Да, пожалуй. Он, конечно, хороший человек, благородный, но порой не учитывает, что не все люди обладают его неприхотливостью и выносливостью. Он-то в этом кабинете порой живёт безвылазно, а молодой девушке, мне кажется, там будет слишком неудобно.

— В выносливости мне до него далеко, но я тоже довольно неприхотливый человек. Меня больше беспокоит, что я буду мешаться под ногами. Здесь всё-таки работают люди, и господин подполковник работает, а тут ещё я на постое, — честно ответила я. — К тому же, что-то мне подсказывает, если он вздумал поселить меня здесь для защиты, вряд ли сам соберётся уходить ночью домой. Он ведь на том диване и спит? — предположила я, вспомнив слова Ильды относительно частых ночёвок её хозяина вне дома. — Вот, а теперь, чего доброго, вообще спать не станет.

— Он может, — тяжело вздохнул Халим.