Судя по весёлой улыбке, выражение моего лица его порадовало. Но мне сейчас было не до насмешки в глазах мужчины…

— Тот самый Моран?!

— Какой? — с дурашливым кокетством уточнил он.

— Бессмертный. У которого сам Караванщик в должниках ходит и списки утверждает, — машинально повторила я главную сплетню про Тахира, недоверчиво разглядывая его. Вот этот молодой мужчина с мальчишеской улыбкой и сияющими глазами — тот самый Моран, которого почитают как последнюю надежду умирающих?! И вот он, собственной персоной, выкроил время, чтобы посмотреть на меня, спас мне жизнь, стал моим кровником, планирует помочь мне с остальными проблемами, и… сидит рядом со мной на диване, заботливо меня обнимая?!

— А, да, тот, — рассмеялся он. — Да не волнуйся ты так, иди сюда, — и он вновь притянул меня к себе в охапку. Кажется, он точно знал, что меня подобный тактильный контакт успокаивает, и вовсю пользовался этим знанием. — Не бойся. Если бы я был занудой и зазнайкой, никогда бы не дожил до таких лет. Знаешь, от чего зависит, сколько живёт маг? От образа жизни и, вернее, образа магической деятельности. Сила не гарантирует долгой жизни, поверь мне. Маг жив, молод и силён ровно до тех пор, пока он правильно использует свой дар. Целитель должен помогать именно тому, кому он действительно нужен, а не тому, кто больше заплатит. Разрушитель не должен превращаться в бездушную машину, разрушение чего-то должно всегда сопровождаться надеждой, что на месте сгоревшего леса встанут молодые деревья. Поэтому лучшие из них держатся за свои живые эмоции: понимают. Они вообще самые разумные из всех магов, кто бы там что ни говорил; от этого, наверное, и страдают. Материалист должен дарить и оберегать жизнь, — людей, скота, посевов, да даже металла и камня, — и лишь пока он делает то, что делает, с душой, она у него есть.

— А Иллюзионисты?

— Иллюзионисты… — он почему-то запнулся и, как мне показалось, помрачнел, но отстраняться и проверять я не стала. — Иллюзионисты должны верить в чудеса. И совершать их. Светлые добрые чудеса. Во всех Домах есть люди, забывшие о своём настоящем предназначении. А в вашем Доме, боюсь, о нём вообще мало кто помнит. А, самое главное, они прививают это незнание ученикам, делая из потенциальных чудотворцев балаганных шутов и лицемеров. Я потому так за тебя и уцепился, и, хочешь ты того или нет, от моего внимания ты не спрячешься. Слишком давно я не встречал Иллюзионистов, способных на настоящее чудо. А то, что ты заставила этого упрямца выжить, действительно настоящее чудо. Не бойся, он не будет обвинять тебя в своих страданиях, и ты не обвиняй. Он всегда боролся до конца, а ты просто дала ему такую возможность, за что я тебе очень благодарен. Я, если угодно, коллекционирую вот такие великолепные образцы правильного использования дара, и стараюсь по мере сил заботиться о таких людях. А Дагор — почти такой же умница, как ты. Даже потеряв эмоции, он не потерял совесть. Лишившись всяких чувств и стремлений, он всё равно не свернул на простейший путь холодной логики, пытаясь поступать так, как того требовала совесть и человечность. Не всегда успешно, но эти два чувства очень сложно скопировать только по памяти, используя одну лишь логику. Достойна уважения хотя бы попытка, а у него ведь неплохо получалось. Но теперь, надеюсь, он тоже пойдёт на поправку. Вместе с тобой.

— Мы будем… прямо сейчас? — опасливо спросила я.

— Раньше сядешь — раньше выйдешь, — хмыкнул Целитель. — Только нам бы лучше в спальню пройти, так что показывай дорогу, — и, поднявшись с дивана, он легко подхватил меня на руки.