— Но что произошло сейчас?

— Она перестала в тебя верить, — пожал плечами Целитель. — Как же вам это объяснить? Ты умирал, более того, умирал по своей воле. То есть всё, что в тебе было, несло эту волю самоуничтожения, включая тот кусочек, который остался жить благодаря Лель. Эта воля, даже когда ты пришёл в себя, продолжала сидеть в ней как заноза, подталкивая к саморазрушению. К сожалению получилось так, что, кроме тебя и своей странной любви, ни во что хорошее Лейла не верила, и эта вера давала жизнь не только тебе, но и ей самой. А когда веры не стало, яд пошёл в кровь, и она сама себя убедила в том, что умирает. Я же говорю, психические проблемы противоположных типов в одном человеке — это кошмар любого Целителя наяву.

— Но почему? — растерянно пробормотал Разрушитель.

— Потому что Караванщик знает, как это всё лечить и распутывать, — поморщился Целитель.

— Нет, я не про то. Почему перестала верить? — он перевёл непонимающий взгляд на меня.

А я во время всей этой лекции сидела совершенно пришибленная. Мысли в голове метались, сталкивались и путались, и я никак не могла определить, что тревожит меня сильнее. То ли степень собственной вины в злоключениях Разрушителя, которому я эгоистично не позволила умереть тогда, когда он, должно быть, очень не хотел жить. То ли осознание, что десять лет я жила только ради любви к человеку, которого никогда в жизни не видела и которому, по совести, совершенно не была нужна. То ли недоверие к словам Целителя: как можно заставить жить человека, который по всем законам должен был умереть? Невозможно нарушить закон сохранения энергии и законы природы; а он утверждает, что для Иллюзионистов это нормально! То ли циничное спокойствие Тахира, так не вязавшееся у меня с первым светлым впечатлением об этом человеке. То ли собственное смущение, что он так невозмутимо вывернул перед предметом моих волнений все мои чувства, а тот настолько спокойно отреагировал, будто был прекрасно осведомлён, или как будто ему было плевать. Много всего было.

— Потому что ты идиот, — припечатал Тар. — И ещё с десяток эпитетов. Потому что тискать другую на глазах у влюблённой девушки — не самый лучший способ наладить с последней отношения и завоевать доверие.

— Зачем ему моё доверие? — поморщившись, подала я голос.

— Потому что Рай для него, конечно, близкий друг, и даже почти сестра, но — и только, и она ему вряд ли поможет. Видишь ли, у Разрушителей постоянные и очень, очень большие проблемы с чувствами. Ярость спровоцировать легче, удивление, но что-то светлое в их рациональных душах появляется очень редко, у Гора так вообще с довоенных времён, мне кажется, не было. И, признаться, я уже был уверен, что второго чуда с ним не случится. Ан-нет, он не только тебя всякой гадостью заразил, но и сам чему-то полезному научился. Эгоист и потребитель. Но это с ними сплошь и рядом, так что привыкай. Всё, Дагор, проваливай, у меня к девушке есть ещё один важный разговор, который тебя не касается.

Против ожидания, Разрушитель в ответ на такое заявление лишь пожал плечами и поднялся.

— Доброй ночи, Лейла, — обозначив короткий поклон и даже не глянув в сторону Целителя, он ушёл.

— Доброй ночи, — запоздало кивнула я уже его спине.

— Ну вот, а теперь, без лишних ушей, поговорим серьёзно, — Целитель покинул стол и присел рядом со мной. — Иди сюда, — пробормотал он, аккуратно привлекая меня в объятья. Почему-то сразу стало легче и спокойней, как тогда с Дагором. Нет, нельзя думать об этом человеке! Не сейчас, сначала надо успокоиться и взять себя в руки. — Ты догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить?

— Вы…

— Ты.