– Я как-то видел фотографии страниц из его дневника, – сказал Томас. – Кажется, он делал записи зеркальным способом. Левой рукой и справа налево.

– Да-да! Зеркала играли большую роль в ритуалах индейцев племени ацтеков, а уж египтяне придавали им огромное значение!

Энтузиазм Леоноры немало забавлял Уокера.

– Как интересно, – заметил он.

– Я не хотела надоедать вам. – Девушка виновато улыбнулась. – Просто коллекция действительно произвела на меня большое впечатление. Я считаю, она уникальна и, несомненно, заслуживает быть помещенной на сайт, чтобы люди могли ознакомиться с редкими и интересными изданиями.

– Я слышал, что многие старинные зеркала имеют большую ценность, но в завещании Натаниэла Юбенкса сказано, что ни зеркала, ни книги из коллекции не подлежат продаже или передаче в другие руки, пока стоит Зеркальный дом.

– Роберта Бринкс, управляющая домом, сказала мне, что у Натаниэла Юбенкса было что-то вроде пунктика по поводу зеркал. – Девушка зябко передернула плечами и добавила: – Должна признаться, что коридор второго этажа показался мне довольно угрюмым местом.

Томас делал вид, что изучает меню, хотя давным-давно знал его наизусть.

– Кое-кто полагает, что он просто сошел с ума, глядя в зеркало, – сказал он. – Кстати, Бетани очень нравился Зеркальный дом. Она проводила там массу времени: работала в библиотеке над своей зеркальной теорией.

– А что это за теория?

– Что-то сугубо математическое о соотношении положительных и отрицательных чисел. Она говорила, что эта теория сможет прояснить процессы, происходившие во Вселенной сразу же после Большого взрыва.

– О!

– Именно.

Леонора хотела было спросить что-то еще, но Томас предостерегающе поднял руки и сказал:

– Только не требуйте от меня подробностей! Я ведь не математик. – Уокер немного понизил голос и продолжал: – Если бы человек за тем столиком не накачался мартини по самые брови, он мог бы прочесть вам замечательную лекцию на эту тему.

– А кто это? – с интересом спросила Леонора.

– Доктор Осмонд Керн. Имей вы хоть какое-то отношение к математическому сообществу, это имя было бы вам прекрасно известно. Несколько лет назад он открыл нечто, и его имя вошло в учебники. Какой-то алгоритм, без которого, как оказалось, жить не могут программисты и прочие компьютерщики – и производители, и пользователи. Открытие принесло ему кучу денег и должность на математическом факультете Юбенкса.

– В штате?

– Само собой!

Они одновременно улыбнулись.

Тут к столику подошла официантка, и они сделали заказ. Леонора попросила бокал вина и филе палтуса. Томас одобрил ее выбор, но в качестве напитка предпочел пиво.

«Наконец-то у нас нашлось что-то общее, – подумал Томас, – рыба на ужин». Воодушевление, которое он испытал по этому поводу, смутило его самого.

Они уже приступили к еде, когда Леонора сказала неожиданно серьезно:

– Знаете, одним из самых слабых мест в нашей теории об убийстве мне кажется отсутствие связи между Бетани и Мередит. Они были совершенно разными, и их занятия не имели между собой ничего общего.

– Да, меня это тоже выводит из равновесия, – признался Томас, вонзая вилку в ни в чем не повинного палтуса. – Дэки уверен, что мы не замечаем чего-то очевидного. Но я не могу придумать, как связать их. Мередит была мошенницей, а Бетани не думала ни о чем, кроме математики.

– Они обе пользовались компьютером, – задумчиво произнесла Леонора.