Девушка несколько раз глубоко вздохнула, и здравый смысл стал возвращаться. Господи, о чем она вообще думала? Это не любовь, а всего лишь вожделение, так что надо поблагодарить провидение, что все закончилось, не начавшись. Во всем виноват чертов адреналин, который зашкалил после сегодняшнего приключения.

– Обед, – произнесла она глубокомысленно. – Ты прав. Это было чистой воды безумие. – Заметив, что все еще сидит на стойке, Леонора добавила: – И вообще негигиенично.

– Возможно. Но зато мы нашли ответ на одну из загадок.

Леонора спрыгнула со стойки и едва не приземлилась на пятую точку. Оказалось, что ноги плохо ее слушаются. Они предательски дрожали. Последствия сильного возбуждения. Черт. Она старательно вдохнула-выдохнула, заправила в узел несколько выбившихся прядей и ровным голосом спросила:

– Какую загадку?

– Почему в этом доме такая большая кровать. Я выбирал ее для себя. Должно быть, это было своего рода предчувствие.

Та-ак. За такую наглую самоуверенность надо отомстить. Тонко. Чем она там собиралась удивить его сегодня? Кулинарные изыски, обманчиво простые, но продуманные до мелочей, а потому неожиданно вкусные. Отменяется. Леонора извлекла из холодильника остатки вчерашнего картофельного салата и слегка пожухший латук.

– На твоем месте я бы не слишком обращала внимание на этот гормональный всплеск. – Она захлопнула холодильник и водрузила салат на стол. – Сам говорил, что всему виной пережитый страх.

– Что ж, если хочешь, можешь свалить все на адреналин. – Он смотрел как-то слишком пристально. – Но ведь это было по-настоящему, разве нет?

Решительно повернувшись к нему спиной, она тщательно мыла руки и сделала вид, что не слышит вопроса.

– Леонора!

– Что? Если ты не заметил, я пытаюсь соорудить нам обед.

– Ты ведь не притворялась, когда… ну, несколько минут назад?

– О Господи, – пробормотала она, вонзая нож в батон хлеба. Корочка хрустела. Замечательный хлеб. Убила бы этого Уокера.

– Ну сделай милость, признайся. А то мое мужское эго не оправится от такого удара.

Девушка бросила взгляд через плечо. Его глаза блестели, и выглядел он чертовски сексуальным и весьма довольным собой. Непохоже, чтобы у Томаса Уокера были проблемы с самооценкой. К тому же надо быть полным кретином, чтобы не заметить, что она была предельно откровенна. И вела себя почти вызывающе.

Но его жена сбежала с другим мужчиной, напомнил ей внутренний голос. Вдруг он и вправду вовсе не так уверен в себе, как кажется?

– На будущее можешь запомнить, что я ужасно посредственная актриса, – сказала она. – Мне еще никого не удавалось обмануть.

Леонора занялась бутербродами. После паузы он сказал:

– Я тоже не притворялся, честно.

– Я заметила, – буркнула она, вспомнив тело Уокера и то, как она чувствовала его эрекцию.

К тому времени как они уселись за стол у окна и принялись за еду, атмосфера несколько изменилась. Чувственность все еще витала в воздухе, и между ними словно осталась незримая связь, но теперь это были лишь мягкие полутона, оттенки чувств. Ушло напряжение, сменившись ощущением близости. Леонора поняла, что ей удивительно хорошо вдвоем с этим человеком. Может, все же не стоило кормить его вчерашним салатом?

Когда они мыли посуду, туман поднялся, и видимость существенно улучшилась. Томас надел куртку и вышел на улицу. Леонора стояла на пороге, обхватив себя за плечи, – резко похолодало, и в темном, чистом небе сияли колючие звезды.

Уокер задержался на ступеньках и придирчиво осмотрел холл.