В тот момент они были похож на леопардов на охоте. Затаились — приготовились — сжались пружиной — резко взмыли вверх — настигли жертву! — и па-арубили ее. Снова преклоняется колено, убирается за пояс оружие, и снова они собираются перед тем, как взорваться в прыжке.

Боже, как же это было красиво…

Сэнсэй гортанно кричал кошмарные команды на японском, но я его уже не боялась. Слишком его лицо светилось одухотворенностью и пресветлой силой.

«Чистота от него прет, вот что я тебе скажу, — внезапно прошептал внутренний голос, — Он словно родник с хрустально-чистой водой в заповедном лесу. Придите ко мне, страждущие — и я напою вас, утолю вашу жажду и вашу печаль».

«Точно», — медленно согласилась я, во все глаза следя за сэнсэем.

Разум еще пытался мне указать на то, что это просто обычный мужчина лет тридцати пяти, с коротко стрижеными волосами и обычным лицом, но я уже ничего этого не замечала, с неким восторгом ловя отсветы той самой непостижимой силы в его глазах.

— Магдалин, — скучным голосом сказал Женька. — Если ты и дальше так будешь смотреть на нашего сэнсэя — я тебе голову отрублю. И остальные ученики будут стоять и мне аплодировать.

— Ревнуешь? — самодовольно отозвалась я, даже не став с такой радости указывать ему на то, что катану ему теперь не поднять.

Он посмотрел на меня как на дуру, ей-богу.

— Это наш сэнсэй, Магдалина. Мы за него — в огонь и воду, ясно? — припечатал он.

«Получила?» — ласково осведомился внутренний голос.

— А я что? — раздосадовано сказала я. — Я же просто смотрю. Он на моего дядюшку похож, только и всего.

— Вот и смотри на дядюшку. А у Владимира Сергеевича и девушка есть, она тебя сама как капусту порубит.

— Ну и нравы у вас тут, — несчастно отозвалась я.

Он промолчал, тоскливым взглядом наблюдая за своими друзьями.

Через полчаса буси были мокрые от нагрузки, лица их раскраснелись, словно они только вышли из сауны, и тогда же выяснилось, что это были еще цветочки.

Короткая команда — и они отложили боевые катаны, снова взяли деревянные и разбились по парам. Начались бои.

Боккен Тау описывает дугу — и …

— Алекс, не увлекайтесь, — останавливает его наставник, спасая противника Тау от неминуемой смерти. — Поединки между учениками запрещены. Вот представьте, вас убьют, а сэнсэй расстроится.

Тау, который оказался в миру Алексом, согласно кивает и кланяется, а сэнсэй оборачивается к единственной девушке, что тренируется с парнями:

— Катерина, ну что это за позиция испуганной мыши? Режьте его, пожалуйста. Путь к сердцу мужчины, да будет вам известно, лежит через ребра!

«Госсподи, чему их тута уча-ат», — простонал внутренний голос.

А буси тем временем продолжали тренировку. Парный бой на самом деле не выглядит красиво. Если представить себе, что в руках у них боевые катаны и кто-то из них должен быть убит, то приятного мало. Это страшно! Впрочем, это мои пацифисткие заморочки, ибо боевые катаны мирно лежали у стены. Меж собой они рубились на деревянных боккенах, аккуратно фиксируя удары, мягко, но четко отражая удары противника.

И все — с немыслимой грацией совершенных тел.

Вжавшись в стенку, я наблюдала за парой старших учеников в хакама, которые рубились прямо передо мной. Еще бы они иногда не забывали обо мне и не махали боккенами прямо над головой и в сантиметрах от моего носа — было бы вообще чудесно.

— Андрей, что это за поза уставшего бойца? Где киай, где сисэй? Стоя, тоже не облокачивайтесь на меч как Александр Невский!

Андрей кланяется подошедшему сэнсэю, собирается, наносит удар…

— Меч, тело, — мерно говорит сэнсэй на каждый удар.