Так что найденные шесть колосков мы с Пелагеей поделили по братски. Я свои три штучки сунула во внутренний карман куртки, Пелагея свои завернула в чистую тряпицу и положила в сумку, подальше от целлофанового кулька с корешками.

— Удачный день, — довольно изрекла она. — Ну, теперь только глины набрать — и можно зимовать. Перед Новым Годом девок мно-ого набежит.

— Слушай, а парни к тебе ходят?

Она, не раздумывая, покачала головой.

— Редко. На моей памяти за все года и десятка не наберется. И все до того недотепистые, что и правда без ведьмы не оженить.

— И как, всех оженила?

— Ну а куда их девать? — ведьма достала из сумки припрятанную в дорогу баранку и принялась степенно ее жевать. — Будешь?

— Не, ты чего? Я фигуру берегу, мучное не ем.

— Мда, раньше девки такими не были, — снова изрекла ведьма и вплотную занялась баранкой. Я промолчала, не решившись спросить, не меня ли она теперь имеет в виду.

Тем временем пришлось нам свернуть с хорошей дороги на проселочную, мы проехали насквозь деревеньку, в которой жила Лора—Святоша, по молчаливому уговору даже не заикнувшись о том, чтобы заглянуть к ней в гости. Пелагея ее тоже не любила, да и кто ее любил? Она основательно достала всех.

Вот только на душе у меня было нехорошо. Лора мне крестик подарила, а я…

За околицей дорога стала еще гаже. Глинистая, она размякла от сырости, и колеса оставляли в ней глубокие борозды. Лужи, подернутые ледком, попадались и там и сям. На бээмвушке я бы тут никогда не проехала. Машина бы уже сидела на брюхе, а я бы сиротливо сидела на капоте названивала Дэну: «Любимый, спаси меня».

— Не застрянем? — тревожно спросила меня Пелагея, глядя за окно.

— Да ты что? — самодовольно усмехнулась я. — Машина — зверь!

Мы проехали еще с десяток метров и застряли.

— Не понял, — с расстановкой сказала я, подаваясь назад, чтобы после рвануть вперед с удвоенной силой.

Через минуту моих энергичных действий «туда-сюда» в окошко постучал Женька и хмуро сказал:

— Ну и какого черта тебя сюда занесло? Вызывай аварийку, вляпались плотно.

«В багажнике ехал, что ли?», — подивилась я, глазами и мимикой показав, что не могу ему при Пелагее ответить. Но нельзя было не признать очевидность его слов.

— Доченька, ты тут давай выползай, а я пока до карьера сбегаю, тут всего-то пять километров будет, — бодро прочирикала Пелагея, открывая дверь. Только вот не открылась она. Я, насторожившись, нажала на кнопку, стекла отъехали вниз, мы высунулись с ней каждая в свое окошко и…

«Ничего себе», — озадачилась я.

— Святый Боже, — донеслось с другой стороны.

Глина с двух сторон плотно подперла дверцы, мы были словно в коробке. Пока я раскачивала машину, колеса успешно выгребли почву из-под себя и машина закопалась по самое днище. То-то мне показалось, что она вроде ниже стала.

— Можно тут вылезти, — хмуро сказала я, открывая люк в крыше.

«А нафиг?», — хмыкнул внутренний голос, но я уже подтянулась на руках, выбросила тело на крышу и подала ладонь Пелагеюшке.

— Охти, Господи, — грустно сказала она, глядя с высоты на то, как мы основательно закопались в глинистую грязь.