— Спокойно, нас спасут! — бодро сказала я и вытащила сотовый.

— Да, радость моя? — Дэн схватил трубку после первого же гудка и от его голоса у меня разлилось в душе какое-то щемящее счастье.

— Дэн, ты не мог бы меня спасти? — осторожно спросила я.

— Запросто, — согласился он. — Где дракон?

— Все гораздо хуже. Я застряла за Богандинкой, знаешь дорогу к карьеру? Меня бы дернуть…

— Без проблем, — согласился он. — Приеду и друзей прихвачу, чтобы они полюбовались, как ты на бээмвушке смогла по такой дороге так далеко заехать.

— Кхм, — неопределенно сказала я. — Знаешь, а я не на бээмвушке.

— А на чем? — я прямо видела, как посредине его бровей залегли две вертикально — недоуменные черточки.

— На твоем мерседесе, — хмуро призналась я. — Убивать будешь?

— Медленно и печально, — пообещал он. — Ранен в самое сердце, я же на нем еще и не ездил толком. Так что думай, как будешь компенсировать.

— Я ее потом помою, — жалобно сказала я. — И это… извини, что без спроса.

— Неделю без колдовства и ужин со стриптизом.

— Два горошка на ложку? — возмутилась я. — Ничего себе. Давай уж замени «и» на «или».

— Ну считай что заменил, — пакостно ухмыльнулся он. — Итак, что выбираешь?

— Вытаскивай меня, сквалыжник, — хмуро отозвалась я. — Второе. Не мог девушку бескорыстно спасти, да?

— Я бизнесмен, милая, — по тону слышалось, что он доволен как слон сегодняшней сделкой. — Лечу! Не скучай.

Я сложила сотовый, сунула его за горловину свитера и посмотрела на Пелагею с Женькой.

— Чип и Дэйл спешат на помощь, — обнадежила я их.

— Вытащат? — недоверчиво спросила старушка. — Времени ить уже четвертый час, кабы ночевать не остались.

— Боишься ночью в чистом поле остаться? — не поверила я.

Она молча отвернулась, оглядывая окрестности.

— Кладбище там есть, — сообщила она наконец, кивнув куда-то на северо-восток.

— И что?

— Нехорошее оно, — скупо пояснила ведьма.

— Насколько? — быстро переспросила я. — Что-то никогда не слышала про него.

— То и не слышала, что его еще тридцать лет назад прикрыли и сожгли Опенкино, что рядом стояло.

— Упыри, что ли? — тихо спросила я.

— Всякое бывало, — туманно ответила она. — Ведьму там однажды похоронили. Неотпетую.

— Это как — неотпетую? — не поверила я.

Да быть такого не может! Всякий знает, коль ведьму не отпеть, то потом греха не оберешься. И какими бы атеистами не были родственники, они, насмотревшись на шалости мертвого духа за три дня до похорон, сами упадут в ноги местному батюшке.

Мертвая и неотпетая ведьма — это, скажу я вам, стихийное бедствие.

— Сама она себя порешила, — ответила ведьма. — А поп тамошний не стал самоубийцу отпевать. Уперся как баран и все тут.

— А другого позвать?

— Очнись, доченька! Коммунизм тогда был, за этим-то в область ездили!

— Слушай, а чего же она убилась-то? — помолчав, спросила я.