Изменить размер шрифта - +
» «Так поступают джареги?» «Дикие.» «Ты объяснил, что ты джарег цивилизованный?» «Она не поверила.» «Она тебя плохо знает, а?» «Инстинкты.» «Ладно. Позаботься о ней как можешь. Что случилось, не знаешь?» «Та женщина. Метнула дротик с какой-то дрянью. Орбан попытался достать меня, но я был готов.» «Ты был готов.» «Как только они тебя скрутили, босс. Я сразу…» «Кто меня скрутил?» Хорошо, что у меня выдалась минутка, и Лойош объяснил мне все, что мог, о том, что творится, и наконец моя собственная память проснулась и вскрыла все вплоть до нынешней позиции. Надеюсь, вы тоже в некоторых затруднениях. А если нет, наверное, я плохо все описал. В общем, я понял, что лежу голый, на спине, с повязкой на глазах, и не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Очень похоже, что «они», кто бы ни захватил меня, намеревались проделать со мной что-то нехорошее. Со мной такое уже случалось. Приятного мало, что в процессе, что после. Даже сейчас не могу мысленно к этому возвращаться. Могу ли я извлечь из прошлого опыта что-то такое, чем имело смысл воспользоваться сейчас? Пожалуй, что нет. Я знал, что ожидание – часть общей пытки, они хотят, чтобы я боялся, чтобы мой собственный страх сделал за них половину работы, и все мои воспоминания о прошлых случаях только усугубляли положение. О, я знал это.

Поразительно, сколь мало мне было толку от этого моего знания.

Мы с Лойошем переговаривались, он обстоятельно описывал подробности нападения, потом обнадежил, мол, он не думает, что Ротса ранена так уж серьезно, и мы еще раз прошлись по составленному плану (в процессе я сделал несколько ехидных, но запоздалых замечаний), и о том, как бы все можно было устроить получше. В общем, он занимал меня, пока я ждал, что будет дальше.

Лойош оптимистически предположил, мол, если они до сих пор ничего такого уж страшного со мной не сотворили, так может, и не собирались?

До сих пор?

«Лойош, сколько я уже тут?»

«Трое суток, босс.»

«Трое… Лойош, что я все это время делал?»

«Не знаю, босс! Просто не знаю!..» – звучало так, словно он готов разрыдаться.

«Ладно, приятель. Не переживай. Прорвемся. Зелье выветрилось, я снова могу шевелить мозгами.»

Замечания по этому последнему поводу Лойош предпочел оставить при себе.

Ко мне потихоньку возвращалось зрение и, что еще важнее, способность думать, я понял, что меня чем-то опоили. Тот, кто задавал вопросы, прятал лицо в сером капюшоне; интересно, он специально хотел от меня укрыться, или это для создания дополнительного эффекта? Держали меня в чем-то вроде кладовой или коморы; помещение было небольшим, сюда едва помещался стол, к которому меня привязали. Кстати, привязали надежно, а стол был крепким.

Из-под капюшона раздалось:

– Как вы, несомненно, уже поняли, с вашими дружками покончено.

«Слышал, Лойош? С вами покончено.»

«Точно, босс. Начнем заново.»

«Ха.»

– Меня попросили кое-что у вас выяснить. Вы скажете мне то, что я хочу знать. Сколько вы будете кричать перед тем, как заговорить, зависит лишь от вас.

Я закашлялся, пытаясь восстановить голос.

– Можно просто спросить. Я всегда готов помочь ближнему.

– О, я спрошу. Но если ответы мне не понравятся, будет больно. Очень. Если не поможет и это, позволю напомнить, что у вас десять пальцев на руках, столько же на ногах, два глаза, два уха и масса других частей, которые могут быть отделены от тела. Кстати, меня совершенно не волнует ваше состояние по завершении дела.

– Если вы пытаетесь напугать меня, – проговорил я, – что ж, у вас получилось.

– Я могу сделать куда больше, нежели просто напугать.

Быстрый переход