Девушка нервно поежилась.

— Итак… На этом листе ты видишь нули и единицы.

— Эми. Я отлично знаю, что я здесь вижу. Но я не вижу объяснения этому.

— Я объясню, — кивнула Эммануэль, потом тихо поправила сама себя. — Точнее, я попробую это сделать. Общепринятая теория джампа гласит, что векторы, их следы, остаются в воздухе в любом случае. Именно на этом базируется работа патрулей джампа. Но есть еще и частное приложение к этой теории, которой пользуются только военные… Перечень гражданских, допущенных к этим знаниям, сводится к паре десятков людей, каждый из них подписал акт о неразглашении и отвечает за сохранность тайны головой. Шестеро уже кстати ответили.

— Шестеро?

— Да. Там, у французского патруля был тот, кто получил военную технологию стирания векторов джампа. Применение ее приводит к тому, что высчитать исходные матрицы векторов совершенно невозможно.

— Ты говорила о шестерых заплативших.

— Да. Шесть трупов нашлись в разных концах мира. Эксперты уже успели найти в их организмах следы применения психотропных препаратов. Кто-то очень хотел выяснить эту технологию. И выяснил. И даже научился применять. Но не до конца.

— Эми, ты меня уже пугаешь, — Змей подставил руку под щеку, глядя на девушку.

Та взгляд торопливо отвела в сторону.

— Как только я увидела этот векторный шлак, я сразу же связалась с прадедом.

— Почему с ним, а не с нами?

— Потому что это его технология! — буркнула Эми. — И он знает, как можно восстановить из шлака то, что было изначально.

— Ты же только что сказала, что это невозможно!

— Если бы технология была применена верно, то было бы невозможно. Просто потому, что никакого бы шлака на месте преступления не осталось. А раз он остался, значит, технология применена неверно. Значит, Гюрза начнет искать создателя технологии. Продолжать допрашивать. Значит, в первую очередь, моему прадеду грозит опасность.

— Только ему?

— Нет. Не только. Но я договорю, и ты сам всё поймешь. В Париже, после того, как на месте появились военные и убедились в моих словах, мы отправились проверять список тех, кто давал подписку о неразглашении, нашли шестерых… Теперь все, почти все, — снова поправилась Эми. — Помещены под охрану.

— Кто не под охраной?

— Трое. Собственно говоря, мой прадед, который находится в корпусе военных, и считает, что добраться до него невозможно. Высокопоставленный военный генерал, который естественно не может прервать свою работу, и… и… я.

— Очаровательно, — Змей тяжело вздохнул. — Значит так. Домой ты не должна отправляться. Будешь время проводить здесь на квартире. Котик приставит к тебе…

— Не хочу охрану. Хочу тебя.

— Что?

— Ты можешь за мной присмотреть? И пожить некоторое время со мной в квартире? Помимо тебя свою жизнь я могу доверить только Мерцающему. А его пока нет.

В кабинете повисла тишина. Змей не сводил тяжелого, пристального взгляда с Эми. Девушка, такая юная, такая встревоженная, сидела на диване. Трогательно подтянув коленки к груди. Закутанная в его куртку. В уставших глазах едва-едва уловимо блестел страх. Эми что-то недоговаривала.

— Хорошо, — согласился Змей, поднимаясь. — Идем.

— Куда?

— К тебе на квартиру. Ты сегодня перестаралась с работой и наверняка не спала ночью. Я продолжить работу могу и не в офисе. Поэтому совершенно не вижу смысла здесь оставаться.