На официальном сайте в интернете появилось сообщение о том, что в игру против воров выпустили по-настоящему опасных полицейских, поэтому свое дело они временно прикрывают. Но обязательно вернутся. Как только истечет срок давности по тому преступлению, на след которого уже вышла русские.

На тот момент патруль успел собрать пакеты доказательств по четырем эпизодам из ста семи. Найти порядка сорока человек из низшего и среднего эшелона Прохожих и даже ниточки к высшим эшелонам.

Как оказалось, всё было напрасно.

Высший эшелон успел сбежать. Арестовали несколько десятков подозреваемых, ничего интересного не знающих. Русский патруль получил очередную награду, а дело спустили на тормозах.

Именно тогда русский патруль занялся налаживанием отношений с военными и политическими чинами. Неофициальные отношения, базирующиеся на доверии и отчасти на страхе. В надежде на то, что когда Прохожие вернутся, патруль будет готов к столкновению с ними на любой арене.

И теперь предстояло выяснить, насколько прочны установленные связи. И захотят ли эти самые чины ввязываться в войну не против Прохожих, но против Гюрзы.

Котик не знал. Но интуиция оперативника подсказывала, что узнав о том, кто именно противник, очень многие откажутся от сотрудничества.

Жить хотелось всем. А хорошо жить — слишком многим. Поэтому долги чести и любые взятые на себя обязательства как-то тихо и мирно уходили в сторону перед вопросом возможности потери своего места и накопленного, часто нечестным способом, капитала.

* * *

Дождь в Париже и не думал прекращаться… Серые тучи отражались в стеклах домов, навевали грусть и разогнали отовсюду студентов и школьников.

Улицы были пусты. Магазинчики пригасили свои неоновые вывески, и всё вокруг напоминало фильм-апокалипсис.

Раньше, Виктор судил по старым кинолентам, на улицах городов всегда кто-то был. Спешили прохожие, рабочие двигались на свои места, парочки — на свидание. Около магазинов были уличные танцоры и артисты, разыгрывались представления, и порой случались трагедии. Но главное — были автомобили или другой транспорт, на котором можно было переместиться из одного места в другое.

А сейчас в городе правили рука об руку пустота и тишина. Запустение, с какой стороны ни посмотри. Чистые улицы. Вместо множества остановок и парковок, которыми раньше был набит каждый город — цветники, парки и детские площадки. И даже фруктовые сады.

Тридцать пять лет назад, когда городские русские домоуправленческие советы впервые выступили с этой инициативой, на них смотрели как на ненормальных. А русские, как всегда, ни на кого не глядя, высаживали в городах яблони и черешни, персики и абрикосы, сливы и виноград. Россия — страна большая, а после политических перестановок, когда вновь собралась в размерах, близких к размерам Советского Союза, на ее территории располагались почти все климатические пояса. Вот и высаживали русские всё, что могло расти в их городах. Где-то была клубника, малина, ежевика, а где-то росла на мини-кочках клюква, брусника и голубика.

Мало-помалу ситуация распространилась, была подхвачена остальными странами. И не просто подхвачена, а искренне полюбилась жителям.

Виктор остановился около маленького уличного кафе «Дом феи», в который раз восхитился задумкой. Самые предприимчивые бизнесмены очень быстро уловили, как можно воспользоваться новыми правилами жизни.

Так появились тематические парки, уютные стилизованные кафе и гостиницы. Как, например, этот «Дом феи». В яблоневом саду в воздухе качались светлячки-фонарики. Мебель плетеная из лозы, свечи в хрустальных колпаках, вокруг которых порхали маленькие феи. Казалось, подними колпак и сможешь дотронуться. И какая разница, что это были только голограммы?

Маленькие феи витали в воздухе, прятались в яблоневых ветвях.