Я считаю, что врачи постарались сделать все, что было в их силах, основываясь на том, чем они располагали. Они не знали о судебной антропологии. Они не знали о своевременных стандартах антропологических критериев, которые позволяют довольно точно определять возраст. Они могли не знать об эпифизах, то есть о центрах роста костей, они не могли их увидеть, если только тело или найденные конечности не были сварены в воде. Центры роста — это места соединения, подобные тем, что связывают ребра с грудиной. У молодых людей эти соединения еще мягкие, хрящевые. С возрастом они затвердевают.

В 1888 году не существовало калибровки и алгоритмов. Полиция и эксперты не располагали достижениями XX века, у них не было приборов, позволяющих точно определить рост человека по длине плечевой кости, лучевой кости, локтевой кости, бедра и большеберцовой кости — то есть по длинным костям рук и ног. Изменения плотности или минерального состава костей говорят о возрасте. Например, уменьшение плотности костной ткани однозначно говорит о зрелом или даже пожилом возрасте.

Невозможно было точно определить, что убитой женщине было двадцать шесть лет, хотя по останкам можно определить, что женщина была довольно молода и имела темные волосы, поскольку волосы сохранились в подмышечных впадинах. То, что женщина была убита пять недель назад, также было чистым предположением. У врачей просто не было научных способов точно определить время смерти по разложению тела. Они ничего не знали об энтомологии — о том, как по развитию насекомых можно определить время смерти, а ведь на останках, найденных у здания Скотланд-Ярда, кишели личинки.

Во время вскрытия доктора нашли бледные, обескровленные органы, которые говорили о кровотечении, а следовательно, можно было предположить, что женщине перерезали горло, прежде чем расчленить. Во время следствия доктор Томас Бонд показал, что останки принадлежали «хорошо упитанной» женщине с «большими и выступающими вперед грудями», однако страдавшей жестоким плевритом в одном легком. Ее матка отсутствовала, а таз и ноги были отделены на уровне четвертого поясничного позвонка. Руки были отделены в плечевых суставах несколькими резкими надрезами. Женщина была обезглавлена несколькими надрезами чуть ниже гортани. Доктор Бонд сказал, что тело было разделано очень умело. На теле были обнаружены «отчетливые следы», говорящие о том, что труп перевязывали веревкой. Отметки от веревки — очень многозначительная деталь. Эксперименты, проведенные в начале и середине XIX века, говорят о том, что на телах людей, умерших некоторое время назад, таких следов не остается. Значит, расчлененная женщина была связана еще живой или сразу после смерти.

Отделение тазового отдела совершенно необычно для расчленения. Но ни врачи, ни полиция не придали этой детали большого значения и даже не высказали своего мнения по этому поводу. Никакие другие части тела женщины не были обнаружены, за исключением того, что сочли ее левой ногой, отрезанной чуть ниже колена. Часть ноги была захоронена в нескольких ярдах от того места, где обнаружили торс. Доктор Бонд описал найденную конечность как «крайне ухоженную». Ступня была гладкой, ногти аккуратно подстрижены. Не было ни мозолей, ни косточек, говоривших о низком происхождении жертвы.

Полиция и доктора решили, что женщину расчленили, чтобы скрыть ее личность. Это заключение идет вразрез с тем, что убийца отделил таз жертвы на уровне четвертого поясничного позвонка и бедренного сустава, словно желая удалить половые органы и гениталии. Можно было заметить в этом сходство с убийствами, совершенными Потрошителем, ведь он вскрывал животы своих жертв и вырывал влагалище и матку.