Естественно, я им не нравилась. Но мне всегда удавалось рассмешить их, я стала «своей» в компании. На заднем ряду все целовались — громко и страстно. Кроме меня. Я понятия не имела, что такое страсть, тогда никто из нас не знал, что это такое. Но мне отчаянно хотелось перещеголять их, показать, что я тоже взрослая, как и они. И я закурила.

Отлично помню, как сорвала обертку с пачки «Силк Кат», первой пачки сигарет, которую я купила. Вытащила сигарету, зажгла ее спичкой и откинулась на сиденье. Я смотрела фильм и чувствовала себя невероятно крутой — и взрослой.

— Ты куришь! — громко произнесла одна из подруг — с ужасом и восхищением. Все тут же прекратили целоваться и уставились на меня.

— Ну и что? — ответила я, попыхивая сигаретой. Немножко подержала дым во рту и эффектно выпустила его большим облаком.

— Откуда ты взяла сигареты?

— Купила, придурок.

— Но ты же не куришь.

— Теперь курю, — я продолжала попыхивать. Шесть пар глаз следили за каждым моим движением. Мне стало жутковато.

— Ты не затягиваешься! — сказал один из мальчиков. Так громко, что женщина, сидевшая впереди, повернулась сердито посмотрела на нас и прошипела «Ш-ш-ш!»

— Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! — передразнивали мои друзья и закатились смехом.

Мне стало жалко женщину — она же пришла посмотреть кино.

— Ты неправильно делаешь, — настаивал тот парень. — Моя мать курит, я-то знаю: если не затягиваться, получается облако дыма. Спорим, не сможешь выдохнуть через нос?

Я попыталась выпустить дым через нос, но ничего не получилось. Только пыхтение.

— Видишь, я тебе говорю. Не умеешь затягиваться.

— Нет, умею, — ответила я. Я много раз видела, как это делается — по телевизору. Втянула дым и вдохнула. Легкие наполнились горячим, едким дымом. Тут же начала кружиться голова. Но посмотрите, какая я крутая! Я выгляжу потрясно! Медленно выдохнула дым длинными струйками из носа и с улыбкой повернулась к друзьям.

— Кто сказал, что я не умею затягиваться?

Они были слишком поражены, словно язык проглотили. Я дежурила, ощущая головокружение и тошноту. «Дыши глубоко, — сказала я себе. — Дыши глубоко. Тебя не стошнит».

И меня не стошнило, пока я не добралась до дома.

Но, как ни странно, это меня не остановило. Долгое время мне было нехорошо, когда я курила. Теперь, спустя несколько лет упорных тренировок, меня уже не тошнит. Курение вошло в привычку, стало пристрастием, как и еда. С пристрастиями так тяжело бороться.

Сижу рядом с Джеральдиной и смотрю, как она глубоко затягивается. Сравниваю ее соблазнительные, долгие затяжки со своими, поспешными. Нет, я и измучилась курить. Такая неуклюжая — толстые пальцы сжимают сигарету, выдыхаю слишком быстро. Я до сих пор похожа на нескладного подростка, пробующего курить первый раз.

— Как дела на работе? — спрашивает Джеральдина, выбрасывая окурок в окно и смотрясь в зеркальце заднего вида: не смазалась ли идеально наложенная помада.

— Все то же самое, — отвечаю я, пожав плечами. — Опять ходила к редактору, и как ты думаешь? Конечно же, нет вакансий.

— Бедняжка, — говорит Джеральдина. Но мне кажется, она чувствует облегчение.

Джеральдина знает, что я умею писать статьи. Без меня она бы пропала: как только у нее подходит срок сдачи материала, она бежит ко мне и умоляет помочь.