|
Так получилось однажды и с учёным. Несколько граждан пребывающие в благодушном настроении решили над беднягой слегка поизмываться. Не со зла, конечно, чисто поржать. Словесно, без рукоприкладства, потому как ценность данного сотрудника они прекрасно понимали. С ним даже Велес вёл себя почти по-дружески. К сожалению, для парней, местного «очкастого прыща» - как они его называли, в сей момент, искала Натали. Девушка, как и все подручные Виолы, питала к Франкенштейну, нежные чувства. Этот затюканный стеснительный человек вызывал у них странные чувства, далёкие от любви, но весьма близкие к чувству жалости. В сущности девчонки старались опекать парня, чем смущали ещё больше. Но в тот раз, он был им благодарен. Фигуристая и всегда такая милая Натали уложила всех обидчиков учёного и сделала это весьма грубо.
-Ты в порядке? – Положив ладонь на щёку испуганного учёного, спросила Натали, когад всё было кончено. Франкенштейн только сжался испуганно, поправил очки и кивнул. Натали с улыбкой потрепала его по волосам. Парень не сумел, не обратить внимания на тот факт, что казанки на этой ладошке сейчас были сорваны, а человек, об которого их попортили, лежал на полу и пускал кровавые пузыри сломанным носом. Это она сделала, уже когда человек упал – добила, как бездушный монстр. Ну, так он это видел для себя. – Молодец, зайчонок, ты просто душка. Проводишь даму? «Зайчонок» только кивнул, едва не уронив очки. На пару минут он даже побаиваться стал этих девушек. Но только на пару минут. Все они, кроме Виолы, были готовы воплотить в жизнь любую фантазию Франкенштейна, и даже могли переломать все кости любому кто на него косо глянет – парень был на седьмом небе от счастья, и это весьма продуктивно сказалось на его работе. Хуже дела обстояли с работой над оставленными здесь дарами Зоны. Чёрное растение открывало свои секреты с большой неохотой и выяснить о нём удалось немного. Каждое открытие давалось Лизе ценой немалых усилий и временных затрат. Тайна пять серых тел вообще осталась не раскрытой. Удалось выяснить только одно – они действительно живы. Их состояние было сродни летаргическому сну. Ткани претерпели такие глобальные изменения, что Лиза ожидала величайших открытий после полного анализа их ДНК. Увы, она не смогла обнаружить никаких отличий от обыкновенной человеческой ДНК. Работа над телами зашла в абсолютный тупик и потому была отложена на неопределённый срок, а комнату со спящими замуровали. Образцы тканей – вот и всё что оставили. Жизнь на базе становилась размеренной, вялой. Работа, отдых, снова работа, отпуска и выходные – кое-кто даже порой забывал, где он находится. Будто военный объект, где-нибудь в России…, только за провинность вместо письменного взыскания, прикладом в нос или пуля в лоб. Но в целом эта жизнь не вызывала в людях апатии или депрессивных состояний. Кто начинал страдать таким недугом – девочки Виолы стояли на страже и немедленно расправлялись с самыми первыми их ростками, не давая им вылиться в психованного идиота палящего по своим из всех стволов разом. Так незаметно миновал январь. Велес сидел на стульчике, потягивал виски (он внимательно осмотрел все бутылки и убедился, что ни одна не была осквернена грязными руками американцев) и смотрел на мрачное лицо дяди Паши. Тот сидел в глубине комнаты и, нацепив на нос очки, что-то читал. -Павел. -Что? – Отозвался старик, отрываясь от книги. -Да так, ничего. – Проговорил Велес и замолчал. Дядя Паша заворочался на своём стуле, поворчал немного и вернулся к чтению. – Павел. -Что? – После полуминутного скрипа зубами отозвался дядя Паша. Дело в том, что так продолжалось уже минут пятнадцать. -Да так, ничего. – Снова ответил Велес, и дядя Паша обратно потерялся на страницах книги. Через некоторое время, Велес очень тяжело вздохнул. Практически застонал. |
