— Но он ведь жив и здоров! — прорычал Иблис.

— Расчетное время три минуты.

— Возможно, это самое страшное из всех твоих преступлений. — Нимрод все время подначивал и злил Иблиса, пытаясь вынудить его совершить какую-нибудь глупость или ошибку. Ошибку противника можно было бы обратить себе на пользу. — Как ты посмел использовать собственного сына подобным образом?

— Да в чем тут преступление? — завопил Иблис. — Поверь, несчастный марид, ты просто еще не видел настоящих преступлений! — Иблис ухватился за рычаг. — Меньше чем через три минуты, когда я потяну этот рычаг, вся энергия из каждой душонки вон там, за этим стеклом, будет израсходована. Навсегда. То-то опечалятся их мамашки и папашки! Я сейчас погублю миллионы детей, приятель! Вот это преступление!

— Расчетное время две минуты.

— Подумай о том, что делаешь, Иблис, — сказал Нимрод. — Если все в мире будет происходить по-твоему, отныне и навсегда, как ты испытаешь радость победы надо мной? Нет радости — нет и победы. Даже если людские желания не исполняются, люди все равно должны ждать хорошего, мечтать о прекрасном, о том, что случится с ними в будущем. Тогда их жизнь чего-то стоит. И не только люди, Иблис. Ты тоже должен мечтать — пусть о своем, о плохом. Как ты не понимаешь? Именно мечты и надежды делают жизнь интересной, придают ей смысл.

— Ты о чем? — презрительно спросил Иблис.

Но Нимрод понял, что все-таки завладел вниманием ифритца.

— Ты джинн, Иблис, ты прожил много лет, но ты почему-то не понимаешь простейших вещей. Как говорил мой друг Ракшас: «Желание — как крючок. Раз проглотил — уже не выплюнешь». Иногда не так уж здорово получить именно то, чего ты пожелал. А иногда надеяться или ждать куда приятнее, чем видеть, что желание сбылось. Будь осторожен, продумывай последствия досконально. Это закон для любых желаний, и добрых и злых.

— Расчетное время одна минута, — сказал Радьярд. — Не слушай его, папа. Что это он нам вздумал лекцию по самоусовершенствованию читать?

— Я и не слушаю, — отмахнулся от сына Иблис. — Твоя философия не лишена смысла, Нимрод. Отдаю тебе должное. Но меня не зацепило. Все звучит слишком туманно. Слишком невыразительно. Слишком прекраснодушно. А мне внушает уважение только чистое, беспримесное зло.

— Тогда, возможно, вам внушит уважение эта штука! — прозвучал чей-то голос. — Но мне нужно не уважение, а полное повиновение.

— Слава тебе господи, — сказал Джалобин. — Наконец-то. Вот и подкрепление!

У двери, на пороге нефритовой пирамиды, стояла Филиппа, и в руках у нее был золотой слиток. Радом с ней стояли Финлей Макриби и мистер Блант, британский вице-консул.

— Ты решила, что сможешь сорвать мои планы этой безделушкой? — глумливо осведомился Иблис. — Отлично, но твой золотой слиток на нас не подействует. Мы облачены в нефритовую броню. — Он повернулся к воинам-дьяволам и громко отдал им какие-то команды по-китайски. Глиняные статуи тут же ожили и стали грозно надвигаться на вновь прибывших.

— Слушай меня, Филиппа, — закричал Нимрод. — Не трать время на Иблиса с Радьярдом. Они в нефритовых костюмах, ты им ничего не сделаешь. Джинн-сила сквозь нефрит не проходит. И сила золотого слитка тоже. Но ты можешь командовать воинами-дьяволами. Чтобы повернуть дун сипротив их нынешнего хозяина, надо сказать по-китайски…

— Заткните ему рот! — закричал Иблис, и один из воинов-дьяволов тут же подскочил к Нимроду и закрыл ему рот своей глиняной лапой.