Теперь все юные джинн нашего клана проходят обряд Таммуз, означающий возрождение и вступление во взрослую жизнь. Нельзя стать джинн и пользоваться своей силой законным образом, пока не пройдешь через пост под небом пустыни. Ибо все мы родом из пустыни, но покуда жар пустыни не прокалит нас до мозга костей, нам не постигнуть жара, что пылает у нас внутри.

— Погоди, — прервала его Филиппа. — Ты что, хочешь сказать, что нам придется провести сорок дней в пустыне без еды и питья?

— Не сорок, — смущенно сказал Нимрод, — далеко не сорок. В сущности, ни одного дня.

— То есть? — насторожился Джон.

— Одну ночь. С сумерек до рассвета.

— Мы будем совсем одни? — воскликнула Филиппа.

— В темноте? Без еды и питья? — возмутился Джон.

— Вы же хотите стать джинн? Хотите иметь право исполнять три желания? А все остальное, что умеют джинн? Или вы хотите быть самыми обыкновенными детьми?

— Ну конечно мы хотим стать джинн, — ответил Джон.

— Кстати, ничего страшного в этой процедуре нет, — успокоил племянников Нимрод. — Я знаю замечательный уголок в пустыне, неподалеку от пирамид, вам будет там очень хорошо.

— А когда надо это сделать? — спросила Филиппа.

— Чем раньше, тем лучше, верно? Я, честно сказать, собирался отвезти вас сегодня.

На несколько секунд Джон и Филиппа буквально онемели.

— А давайте съездим туда сейчас, чтобы вы осмотрели место при дневном свете и свыклись с тем, что предстоит. Заодно и пирамиды увидим.

Нимрод велел Масли отвезти их в Гизу, деревушку у самого подножия пирамид. По дороге они несколько раз останавливались — то у маленького музейчика, то у антикварной лавки, выходили из машины, и Нимрод наводил справки о новых поступлениях, то есть тех предметах, которые появились у владельцев после землетрясения. Похоже было, что он ищет что-то вполне определенное.

«Интересно что?» — размышляли Джон и Филиппа, каждый про себя.

Наконец машина остановилась на тихой пыльной улочке, и Нимрод открыл перед близнецами дверь в маленькую парфюмерную лавку, что ютилась между конюшней и базаром с овощами и фруктами. Им показалось, что это странное место для торговли парфюмерией. И непонятно, что Нимроду тут понадобилось. Загадка разрешилась, когда близнецы увидели внутри, под стеклом, несколько древних стеклянных сосудов и римских масляных ламп. Из-за прилавка вышел человек в длинной и просторной белой рубахе, поклонился гостям и почтительно поцеловал руку Нимрода, который заговорил с ним сначала по-французски, потом они перешли на арабский, а уж потом Нимрод повернулся к детям:

— Знакомьтесь, это Хвамай. Хвамай, это моя племянница Филиппа. А это мой племянник Джон.

Хвамай поклонился еще раз.

— Вы оказали мне большая честь. Вы привели здесь своих молодых родственников, — сказал он Нимроду.

Нимрод похлопал его по плечу.

— Какая ж это честь, старина? Скажи-ка, Хвамай, а сын твой, Торагх, дома? Я бы хотел взять у него внаем трех белых верблюдов.

— Прошу вас немного ждать, — сказал хозяин и провел гостей в маленькое помещение с зеркальными стенами и разбросанными по полу подушками.