— Как заставить эту глупую скотину идти быстрее? — сердито спросил ее муж и, отвязав веревку, которой его верблюдица-Филиппа была приторочена к двум другим животным, пнул Филиппу в бок ногой.

Она перешла на резвую рысь, и туристу это поначалу понравилось. Но затем Филиппа пустилась в галоп, и вот это ему уже не понравилось вовсе. Верблюдица неслась во всю прыть обратно к Гизе, порыгивая от возбуждения и не обращая внимания ни на Торагха, который устремился за ней бегом, ни на двух отставших верблюдов. Кончилось дело тем, что всадник, явно опасаясь за свою жизнь, выпрыгнул из седла на всем скаку и благополучно приземлился в песчаный бархан. Тут Филиппа перешла с галопа обратно на рысь, а потом и вовсе вернулась к упавшему седоку и смачно плюнула — не в него, а рядом.

Впредь не будет меня бить, — удовлетворенно подумала она.

Во внутреннем дворике парфюмерной лавки, когда туристы ушли, Нимрод вернул себе и племянникам прежний облик.

Джон тут же скривился:

— Какая от меня вонища!

— Мы все пахнем не лучшим образом, — согласился Нимрод. — Это единственная издержка превращений во всякую живность. После того как ты примешь нормальный вид, на некоторое время сохраняются запах и — изредка — вкусовые ощущения. Потому-то Хвамай и завел разом два бизнеса: прокат верблюдов и парфюмерную лавку. Чтобы джинн, такие, как мы, быстренько избавлялись от лишних запахов.

Они вошли в магазинчик, где Хвамай уже ждал их с флаконом своих лучших духов «Эр д'Онажистринг».

— Ну что? Ты по-прежнему думаешь, что духи только для девчонок? — ехидно спросил Нимрод у Джона, взяв в руки флакон.

— Девчачьи духи и то лучше, чем верблюжья вонь, — проворчал Джон. Смочив себе палец духами, он мазанул за одним ухом, за другим, потом грудь — все с видимым неудовольствием.

— Послушайте, кого-то он мне напоминает, — заметил Нимрод. — Ты стонешь прямо как Джалобин.

— Кстати, а где он? — озадаченно сказала Филиппа. — Что-то я его с утра не видела.

— Он опять в дурном настроении? — спросил Джон.

— Нет. Хотя до хорошего настроения, конечно, далеко. Джалобин, бедняга, терпеть не может Египет. Поэтому предпочитает сидеть в своей комнате, смотреть телевизор, читать «Дейли телеграф» или собственные стихи. Жара его удручает, еда расстраивает, мух он ненавидит и людей тоже. Так что, по всей вероятности, пока мы в Египте, вы будете лицезреть его нечасто.

— Зачем ты его вообще с собой притащил? — спросил Джон.

— Затем, мой дорогой племянник, что без дворецкого мне не обойтись. Кто будет чистить серебро? А складывать постельное белье? А приносить мне чай? А готовить мне ванну? И главное, кто будет открывать дверь и говорить всем подряд, что меня нет дома, — в особенности тем, кто жаждет продать мне что-нибудь ненужное. Мистер Джалобин — щит между мной и миром.

— Может, он съездит с нами сегодня вечером? — не без умысла предложила Филиппа. — На случай, если кто-то вздумает нам что-нибудь продать.

Глава 12

Откуда взялись джинны

В тот вечер, едва опустились сумерки, Масли отвез всю троицу в пустыню, к югу от пирамид, туда, где должен был состояться обряд инициации или, иными словами, посвящение в джинн. По прибытии Нимрод и Масли достали из багажника чемодан, а из чемодана — подстилку, толковый словарь, два блокнота и два карандаша, два спальных мешка, коробок спичек и старую бронзовую лампу с ручкой, которая, если глядеть сбоку, очень напоминала сгорбленного старичка.

— Вот и все, что вам понадобится, — объявил Нимрод.