Он снова поклонился и вышел, оставив гостей одних.

— Хвамай — великий парфюмер, — объяснил Нимрод. — Один из величайших на свете. Сначала у нас на повестке дня верблюды, а когда вернемся, я попрошу его показать вам несколько ароматов. Возможно, вдохнув эти запахи, вы поймете, как Далила смогла очаровать Самсона, царица Савская — царя Соломона, а Клеопатра — Марка Антония.

— Без меня, — отрезал Джон. — Я душиться не собираюсь. Я не девчонка.

Нимрод понимающе улыбнулся:

— Не горячись. Поживем — увидим.

Тут в дверях возник Хвамай и снова поклонился. Нимрод встал:

— Наши верблюды готовы.

Дети проследовали за Нимродом через благоухающий магазин во внутренний дворик, где стояли, привязанные к столбу, три белых верблюда. Вернее, они как раз опустились на колени, поскольку на них в это время усаживались три туриста-американца — двое дядек и тетка, увешанные видеокамерами, фотоаппаратами и флягами с водой. Из всех карманов у них торчали путеводители. Словосочетание «крупный человек» подходило каждому из них как нельзя лучше, но не описывало вполне, поскольку габариты этих людей явно вылезали за любые, даже очень широкие рамки. Каждый из них выглядел точь-в-точь как гора плюшек — одна на другой, одна на другой…

— Верблюд — лучший транспорт для путешествия по пустыне, — объявил Нимрод. — Во-первых, расстояния тут немалые, пешком далековато. Во-вторых, это лучший способ избавиться от приставучих местных жителей, которые постоянно пытаются тебе что-то всучить.

Молодой усатый человек с хлыстом в руках подлетел к Нимроду и поклонился, сияя улыбкой.

— Это Торагх, — пояснил племянникам Нимрод и заговорил с юношей по-арабски. Через пару минут переговоры закончились. Нимрод вручил Торагху несколько засаленных банкнот и повернулся к детям:

— Все улажено. Эти три верблюда — наши. Берем на сколько понадобится.

В это самое время верблюды, издавая утробные звуки, поднялись на ноги и подняли на изрядную высоту своих седоков, заверещавших от восторга и ужаса.

— Но эти верблюды заняты, — возразил Джон. — Смотри.

Американцы вовсю щелкали аппаратами, фотографируя друг друга.

— Нет же, — сказал Нимрод. — Ты не понял. Мы не поедем верхом на верблюдах. Это малоинтересно и, по мне, страшно неудобно, потому что все время мешает горб. Мы сами превратимся в верблюдов. Это же гораздо веселее, верно?

— Что? — возмутилась Филиппа. — Но я совершенно не хочу быть верблюдом. Они такие… грязные. — Охватившее ее отвращение нарастало с каждой минутой, особенно когда один из верблюдов пустил на землю горячую желтую струю.

— Ерунда, — сказал Нимрод — Замечательные животные. Лучшие в Каире. И что еще важнее, это животное имеет для нашего клана особое значение. Джинн клана Марид превращаются в верблюдов уже многие тысячи лет. Это очень полезная практика для юных джинн.

— Но как это сделать? — без особой охоты спросил Джон. Идея превратиться в верблюда прельщала его ничуть не больше, чем его сестру. — И какая нам от этого польза? Мы же живем в Нью-Йорке. Там имеет смысл превращаться в собаку, кошку, в крайнем случае — в лошадь. Но не в верблюда.

— Тем более в писающего, — добавила Филиппа, зажав нос. — У него там что, цистерна?

— Я не собираюсь тратить время на споры, — сухо сказал Нимрод. — Они вот-вот отъедут. Слушайте меня внимательно. Я был верблюдом, ваша мама была верблюдом, и даже вашей бабушке случалось быть верблюдом.