— Отлично. Ты не пожалеешь, обещаю.

— Но три желания — только когда дело сделаем.

— Тогда, чем быстрее мы туда отправимся, тем лучше. Может, сегодня вечером?

— По рукам. Как доберемся?

— Возвращайся сюда часам к шести. Поедем на твоем красивом «кадиллаке». Дорога займет примерно час. Но приезжай один.

Нимрод встал.

— Договорились, — сказал он. — До вечера.

Мужчины пожали друг другу руки, и Нимрод с племянниками покинули антикварный магазин Хусейна Хуссаута.

Как только они вышли на улицу, близнецы стали наперебой рассказывать о больном Бакшише и мертвой собаке, но Нимрод велел им замолчать и подождать, пока они сядут в машину, где нет лишних ушей.

— На этих старых улочках никогда не знаешь, кто может тебя подслушать. Как говорится, и стены имеют уши. Особенно если в эту стену превратился кто-то из ифритцев.

— А это возможно? — спросила Филиппа, пытаясь не отстать от шедшего широким шагом Нимрода. — Неужели джинн может превратиться в обыкновенную стену?

— Разумеется. Впрочем, чаще практикуется дерево, но стена или камень тоже возможны. Хотя не очень удобны. Тут нужна особая сноровка и колоссальный опыт, иначе сразу начинается приступ клаустрофобии.

Наконец они добрались до «кадиллака».

— Ну вот, теперь рассказывайте, — сказал Нимрод, когда Масли захлопнул тяжелую дверь. — Что там с Бакшишем?

Близнецы описали, что им довелось увидеть в комнатке над магазином Дядюшка терпеливо, не прерывая, выслушал их, а когда рассказ был окончен, вздохнул и покачал головой.

— Интересно, почему он сказал, что мальчик в школе? — задумчиво проговорил он. — На него совсем не похоже. И все эти разговоры про бизнес.

Мне прямо не верилось, что это Хусейн. Говорите, у Бакшиша жар?

— Да, — ответила Филиппа. — Ему очень плохо.

— Хуссаут любит этого мальчика больше жизни — продолжал размышлять Нимрод. — Он и волоску не даст упасть с его головы…

— А может, он уже продался ифритцам? — предположил Джон.

Нимрод нахмурился:

— А что ты об этом знаешь?

— Мы слышали каждое ваше слово. — Джон пожал плечами. — Стоило только сосредоточиться как следует.

— Ага! — обрадовался Нимрод. — Я как раз на это надеялся. Так вы слышали, что он говорил об ифритцах? Как они сначала обещают, а потом нарушают слово? Он знает, что они по натуре предатели.

— Что ты собираешься делать?

— Когда мы вечером увидимся, спрошу его про Бакшиша.

— Неужели ты правда поедешь? — ужаснулась Филиппа. — А вдруг это ловушка?

— Возможно. Но у меня нет выбора. Дело слишком важное. Нельзя упустить шанс найти гробницу Эхнатона.

— А кто такой Эхнатон? — спросил Джон.

Нимрод наклонился вперед, к водителю, и попросил Масли не останавливаться в Городе садов, а ехать дальше, к северной оконечности Майдан-Тахрира и к Египетскому музею.

— Я вас познакомлю, — произнес он. — Пора вам увидеть самого страшного и ненавистного для джинн человека за всю историю и джинн, и человечества.

Глава 15

Эхнатон

В Каире больше дюжины музеев, но самый популярный, розовый и большой — Музей Древностей, потому только его и называют просто Египетским музеем. Толпы народу заполняют это душное, жаркое, вонючее помещение с разбитыми окнами, вечно текущей крышей и дурным освещением, с нелепыми, бестолковыми пояснениями на стенах и с витринами почти столь же старыми, как сами бесценные экспонаты.