— Или лишить тебя жизни, — заметил Нимрод.

— Да уж, верно. Прознай Иблис о том, что я позвал тебя, он был бы ужасно зол. Поэтому я и говорю с тобой сегодня так осторожно.

— Что ж, предположим, такая информация действительно существует, — вкрадчиво проговорил Нимрод. — В каком, например, виде?

— В виде карты.

Нимрод рассмеялся:

— Карта? В этой стране? Да тут каждый второй продает карту, где точно указана дорога к сокровищам. Все без толку. Песчаные барханы все время перемещаются, и любая карта, даже правдивая, со временем теряет ценность. Сам знаешь. С таким же успехом можешь продать мне карту, где указана дорога на Луну.

— Карта карте рознь, — ответил Хуссаут. — Эта не из тех, что нарисована на древнем папирусе. И не из тех, завернутых в полиэтиленовую пленку, что до последнего вздоха сжимает в руке умирающий путешественник…

— Ты занимаешь мое время попусту, — раздраженно сказал Нимрод и запнулся. — Хотя… Уж не нашел ли ты ключ к плите Нетжера? Камешек с начертанными на нем знаками, которые помогут расшифровать древние письмена?

— Еще неизвестно, есть ли он в природе, — улыбнулся Хуссаут. — И откровенно говоря, если человек, нашедший такой камень, понимает, что именно попало к нему в руки, самое грамотное, что он может сделать, — это немедленно его уничтожить. Так я думаю. — Хусейн поднял руку, чтобы остановить протесты, уже готовые сорваться с губ Нимрода. — С другой стороны, человек, расшифровавший письмена на плите Нетжера, может и сам нарисовать карту. Точную карту Мединет-эль-Фаюма и прилегающей территории. Карту, которая после землетрясения обретает особое значение. — Хуссаут побарабанил пальцами по лбу. — Этот человек может нарисовать такую карту с помощью карандаша, бумаги и, конечно, большого количества денег. Карта эта может оказаться ценнейшей, а может — никчемной, как те древние карты на папирусе…

— Так это правда? Ты видел ключ к плите Нетжера? Ты и в самом деле знаешь, где гробница Эхнатона?

— Вероятность, что это так, весьма велика, — кивнул Хусейн Хуссаут.

— Если ты изложил все это ифритцам, странно, что они оставили тебя в живых, — сказал Нимрод. — Особенно Иблис. Этот джинн из нетерпеливых.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько это деловые ребята. Теперь они готовы покупать то, что в прежние времена забрали бы силой.

На другом конце магазина Джон перестал притворяться, будто рассматривает мумию кота, и положил ее на место, решив, что хозяин и дядюшка заняты разговором и совсем забыли, что их могут подслушать. Значит, они вряд ли заметят исчезновение близнецов. Он ткнул сестру в бок и кивнул на открытую заднюю дверь.

— Пойдем, пошастаем тут потихоньку. Вдруг чего найдем?

Джон и Филиппа очутились в большом пыльном дворе, где хозяин держал более крупные предметы. С виду они показались близнецам совершенно настоящими. В одном из углов помещалась уборная с дверью нараспашку: оттуда крепко воняло, а вокруг вились навозные мухи. В другом углу была еще одна дверь, за ней виднелась шаткая старая лестница, которая вела на второй этаж.

— Думаю, нам сюда. — Джон устремился к лестнице. — Нимрод говорил, что наверху есть особая комната, где хранится все самое главное.

Попав с яркого солнца, заливавшего двор, на темную мрачную лестницу, Филиппа поначалу испугалась — особенно потому, что ступени от каждого их шага скрипели, как в фильмах ужасов. Среди множества древнеегипетских чудес девочка так и ждала, что наверху их встретит освободившаяся от бинтов мумия.