— Хусейн, разумеется, знает, что я джинн, — сказал Нимрод, когда они подходили к дверям. — Однако ваше происхождение мы от него скроем. По крайней мере, на время. Если ты — джинн, совершенно ни к чему, чтобы все окружающие об этом знали. Кроме того, если Хусейн будет считать вас обычными детьми, это позволит вам подружиться с его сыном Бакшишем. Мальчик хорошо говорит по-английски и может нечаянно выболтать что-нибудь, что отец его оставит в секрете. Короче раскройте глаза пошире и держите ушки на макушке.

Джон осмотрел витрину.

— Тут же один хлам! Финтифлюшки для туристов.

— Настоящий товар он держит наверху, в отдельной комнате, — пояснил Нимрод. — Один из вас может заглянуть тут во все закоулки, если другой в это время будет отвлекать Бакшиша.

Хусейна Хуссаута они увидели сразу, как вошли. Весь в белом, он сидел на полу, среди подушек, расшитых бедуинскими узорами, рядом стоял низкий кофейный столик, заставленный мисочками с фисташками и арабскими сладостями, графинами с лимонадом и множеством стаканов. Нервными пальцами он перебирал гагатовые, черные как смоль древние четки. Перед ним стояло хитрое приспособление для курения через воду — кальян — с длинной, точно фагот, трубкой, и он попыхивал, распространяя вокруг себя сильный запах земляники. В промежутках между затяжками он пил глоточками горячий кофе из серебряной чашечки. Знаменитый кладоискатель был седовлас, с темными усами и большой щелью между передними зубами, которая придавала его красивому лицу несколько хитроватое выражение.

Увидев Нимрода, он улыбнулся, коснулся лба кончиками пальцев и чуть наклонил голову.

— Ты пришел наконец, — проговорил он. — Я уже боялся, что не придешь.

С этими словами он встал и поцеловал Нимрода в щеку.

Нимрод обернулся к близнецам:

— Это мои юные друзья, Джон и Филиппа. Мои родственники из Америки. Приехали ко мне на пару недель погостить.

Хусейн Хуссаут расплылся в щербатой улыбке и поклонился детям.

— Добро пожаловать в Египет, — сказал он и, прищурившись, добавил: — А вам тут не слишком жарко?

Филиппа почувствовала, что вопрос задан неспроста: Хусейн пытается выяснить, не джинн ли они, подобно их дядюшке. Поэтому она приняла несчастный вид утомленного зноем человека — ведь от жары страдают только люди, а джинн, наоборот, наслаждаются каирской погодой в июне месяце.

— Да, тут ужасно жарко, — вздохнула она, обмахиваясь, точно веером, картой Старого города.

— Прямо как в духовке, — подхватил Джон, сообразив, что к чему. — Если станет еще жарче, я испекусь заживо.

— Мы этого не допустим, — сказал Хуссаут, наливая каждому стакан лимонада. — Вот выпейте, очень освежает.

Близнецы, которые, будь у них выбор, предпочли бы горячий ароматный кофе, приняли из его рук стаканы и поблагодарили хозяина.

— Немногие люди переносят жару так легко как Нимрод, — заметил он. — Но с другой стороны он — англичанин, а это многое объясняет. Знаете как в песенке: «Только бешеным собакам да безумным англичанам в полдень солнце нипочем, нипочем…»

— Вы правы, — кивнула Филиппа, всячески стараясь утвердить хозяина во мнении, что они с братом — обыкновенные американские детишки. — Я даже не понимаю, как ему не жарко!

— Да, странно, — улыбнулся Хусейн Хуссаут. — Но что взять с чудака-англичанина?

Нимрод уселся на позолоченный трон — точную копию того трона, который извлекли из гробницы Тутанхамона и поместили в Египетский музей.

— А как поживает твой сынок Бакшиш? — спросил Нимрод у хозяина, оглядывая внутреннее убранство магазина.