— Очень хорошо поживает, спасибо.

— Он сейчас где? В школе? Что-то его не видно…

— Да, в школе.

Нимрод кивнул:

— Ну что ж, перейдем к делу. Я получил твою записку.

Хусейн Хуссаут бросил взгляд на близнецов.

— А ничего, что мы будем обсуждать это при детях?

— Все равно ничего не поймут. Вреда не будет.

— Лучше все-таки им ничего не слышать, — твердо сказал Хусейн.

— Как пожелаешь, мой друг, как пожелаешь. — Нимрод подмигнул близнецам и сказал: — Детки, поищите-ка себе по хорошему сувениру, вон там, в дальнем углу.

— Хорошо, дядя. — Они с готовностью отправились в глубь магазина — рассматривать игрушечные саркофаги, в каждом из которых лежала крохотная, замотанная в бинты мумия, точь-в-точь как настоящая. Однако беседа Нимрода с торговцем редкостями интересовала их куда больше. Близнецы напрягли слух и вдруг, к своему удивлению, обнаружили, что это усилие и вправду позволяет различить каждое слово, сказанное далеко, почти у порога магазина. Кроме того, они ждали, когда хозяин увлечется беседой настолько, чтобы они могли незаметно, как просил Нимрод, проскользнуть в задние комнаты и во внутренний двор и поискать там что-нибудь интересное.

— Итак, — сказал Нимрод, — ты написал, что кое-что нашел.

— Такая у нас работа, — осклабился Хусейн.

— Возможно, ты обнаружил что-то после последнего страшного землетрясения?

— Ой, страшного, спору нет… Но нет и худа без добра. Особенно в Египте. С тех пор столько на поверхность повылезало. И ты вот приехал. И Иблис приехал. И оба ищете одно и то же.

— Иблис здесь? В Каире? Ты его видел?

— Да. Позавчера. В Египетском музее. Ты же знаешь, я часто наведываюсь туда поутру, чтобы посмотреть на древние сокровища. Для вдохновения. По мне, у каждого из этих древних камней есть голос… Короче, было обычное утро. Во всяком случае, мне так казалось, пока я не оглянулся. Оглянулся и встретился взглядом с Иблисом. Он был не один, а в сопровождении нескольких родственников. Там была Меймунах, ее отец Димирят и еще Дахнаш. Вряд ли наша встреча была случайной, да они и сами сказали мне без обиняков, что пришли не столько в музей, сколько повидать меня. Поэтому мы прошли в музейный кафетерий — поговорить. Все чинно-благородно.

— И как поживает Иблис? — спросил Нимрод.

— Отрастил бороду.

— Неужели?

— Да, светлая такая бороденка, едва закрывает подбородок. И тонкие усики. Так арабы носят. А в остальном — ничуть не изменился. Лощеный. Деловой. С безупречными манерами. В дорогом костюме с вашей модной лондонской улицы Сэвил-Роу. Туфли ручной работы. Типичный англичанин, Нимрод. Как и ты сам. — Хусейн Хуссаут широко улыбнулся и поковырял ногтем мизинца в щели между передними зубами. — Между тобой и им много общего, мой друг.

— Что, например?

— Он сообщил мне, что заинтересован в приобретении вещиц, которые выплюнула пустыня во время землетрясения Настоящих, древних. Особенно эпохи Восемнадцатой династии. Сказал, что деньги — не вопрос. Ну да у вас всегда так. Если вещь действительно стоящая, называй, Хусейн, любую цену.

— Джинн интересует только Восемнадцатая династия, — вставил Нимрод. — Ты это знаешь не хуже меня.

— Иблис сказал, будто до него дошел слух, что я располагаю информацией о местонахождении гробницы Эхнатона.

— Он так сказал? И это правда?

Торговец сокровищами попыхтел своей мудреной трубкой и улыбнулся:

— Увы, сказал я ему, это всего лишь слухи.