— Молодец.

— Эрин надо еще кое-что закончить, а вечером мы с ней встретимся в Вилмингтоне. На ночь я заказал нам номер в симпатичной гостинице.

Меня кольнула ревность.

— Звучит неплохо.

— Она — сокровище, — сказал Том.

— Знаю.

— И ты тоже, Дев. Будем на связи. Обычно люди говорят это не всерьез, но только не я. Будем на связи. — Он протянул руку.

Я ее пожал.

— Будем, а как же. Ты славный парень, Том, а Эрин — просто золото. Береги ее.

— Не боись. — Он улыбнулся. — На весенний семестр Эрин переходит ко мне в универ. Она у меня уже выучила кричалку Алых Рыцарей. «Вперед, Алые, Алые, Вперед…»

— Замысловато, однако.

Он погрозил мне пальцем.

— В нашем мире, деточка, сарказм тебя ни к чему не приведет. Если, конечно, ты не нацелился на работу в «Мэде».

— Может, попрощаетесь уже без лишних слез? — крикнула Дотти Ларссен. — Тебе, Джонси, скоро на выход.

Том повернулся и протянул к ней руки.

— Дотти, как же я вас люблю! Как же я буду по вам скучать!

Та шлепнула себя по заду, чтобы показать, насколько она растрогана, а затем отвернулась и принялась зашивать очередной костюм.

Том протянул мне клочок бумаги.

— Домашний адрес, адрес универа и телефоны. Надеюсь, ты ими воспользуешься.

— Воспользуюсь.

— Так ты что, правда решил променять год попоек и секса на покраску аттракционов в Джойленде?

— Ага.

— С ума сошел?

Я призадумался.

— Может быть. Немножко. Но уже поправляюсь.

Я был весь потный, но Том, плюнув на свою чистую одежду, крепко меня обнял. Затем направился к двери, чмокнув по пути Дотти Ларссен в морщинистую щеку. Отругать она его не могла — рот у нее был полон булавок — но взмахом руки показала ему выметаться.

Уже в проеме Том обернулся.

— Хочешь совет, Дев? Держись подальше от… — Он махнул головой, и я его прекрасно понял: от «Дома страха». Потом он ушел. Наверное, думал о доме, об Эрин, о покупке машины, об Эрин, о новом учебном годе и снова об Эрин.

Вперед, Алые, Алые, вперед. Уже в весеннем семестре они будут вместе скандировать эту кричалку. Даже сегодня ночью, если захотят. В Вилмингтоне. В постели. Вместе.

В парке нам не приходилось пробивать часы на входе и выходе — за нами наблюдали наши бригадиры. После моего последнего выступления в роли Гови в первый понедельник сентября, Папаша Аллен сказал мне принести ему мою часовую карточку.

— Я же только через час заканчиваю.

— Ничего. На выходе тебя кое-кто ждет.

Кажется, я знал, кто этот «кое-кто». Трудно поверить, будто у старикана вроде Папаши Аллена найдется место хоть для кого-нибудь в его сморщенном сердце-изюминке, но в то лето такое местечко нашлось для Эрин Кук.

— Ты в курсе, как мы завтра работаем?

— С полвосьмого до шести, — ответил я. И никаких мехов, вот счастье-то.

— Я тобой поруковожу еще пару недель, а потом смоюсь в солнечную Флориду. Передам тебя на попечение Лэйну Харди. И Фреду Дину, наверное, если он вообще заметит, что ты все еще здесь.

— Понял.

— Хорошо. Давай я подпишу твою карточку и можешь катиться на все четыре стороны. И вот еще что. Попроси красотку время от времени посылать мне открытки. Я буду по ней скучать.

И не только он.

Эрин тоже начала понемногу возвращаться к обычной жизни.