— Я помешал вам обсуждать семейные тайны? — произнес он напряженным голосом.

Джудит отчаянно пыталась найти ответ, который не был бы совсем уж неправдой.

— Мы говорили о нашем отце. Он умер в Вене в прошлом году.

Джудит принужденно улыбнулась, но слова эти произнесла довольно естественно.

— Он был бы сейчас счастлив, увидев Джудит замужем, — добавил Себастьян. — Не так много радости он видел в своей жизни.

— Да, наша мать умерла, когда мы были еще совсем маленькими. — Джудит приложила руку ко лбу. — Если я сейчас не присяду, то упаду.

— Тебе надо срочно поесть. — Крыса недоверия, вгрызавшаяся в Маркуса, умиротворенно заснула. — Мы немедленно отправляемся в штаб герцога.

Себастьян решил вернуться к своим друзьям, которые остановились в деревенской таверне, а Маркус повел Джудит в одно из немногих каменных строений с еще неповрежденной крышей. Там они увидели всю свиту Веллингтона за круглым столом. Сам герцог держал в руке большой ломоть хлеба и не переставал диктовать адъютантам распоряжения.

Френсис Толлент совсем не удивился. Он тепло приветствовал Джудит и предложил оловянную кружку простого красного вина. «Интересно, — мелькнуло у Джудит, — что он обо мне подумал, когда я утром спустилась в бар с расстегнутой блузкой и растрепанными волосами? Хотя лучше на этот счет никаких предположений не строить», — решила она и заняла место за столом.

Через несколько минут она уже чувствовала себя среди своих. Ее одежда, ее усталость полностью соответствовали их теперешнему состоянию, а то, чем ей пришлось заниматься весь этот долгий день, давало право держаться среди этих опаленных огнем ветеранов достаточно свободно. Даже Веллингтон, и тот одарил ее ласковым, хотя и слегка отсутствующим взглядом и упрекнул Маркуса в скрытности: держать в секрете свою женитьбу! Герцог даже посоветовал Джудит добавить в воду соль, чтобы лучше отстирать с одежды кровь.

Остаток своей первой брачной ночи Джудит проспала на столе в углу комнаты, завернувшись в большую офицерскую шинель. А военный совет между тем продолжался. Маркус изредка взглядывал на нее и пытался отогнать мысль о том, как бы они провели эту ночь в более традиционных условиях. Он снял свою куртку, свернул ее и осторожно подсунул жене под голову. Ее ресницы задрожали, и она что-то пробормотала во сне. Маркус улыбнулся, погладил ее волосы и возвратился к столу.

На рассвете Джудит разбудил ординарец. Легонько потрогав ее за плечо, он сказал:

— Мадам… ваш кофе, мадам. Мы скоро выступаем. Джудит открыла глаза и удивленно на него уставилась. К ней медленно вернулась память, и она села, свесив со стола ноги. Затем взяла у ординарца чашку с дымящимся напитком, наградив его благодарной улыбкой. Кроме них, в комнате никого не было.

— А где все?

— На дворе. Готовятся к походу, мадам, — ответил ординарец. — Его светлость ждет вас.

— Спасибо. — Она соскользнула со стола и, держа в руке чашку, вышла наружу. Там было сыро, серо и туманно.

На небольшом пространстве перед входом в дом сгрудились люди и кони. Веллингтон уже был верхом на Континенте, своем любимом боевом коне. Жеребец нетерпеливо бил копытом. После вчерашнего неистовства деревня выглядела тихо и мирно. От полевого лазарета медленно двинулась в Брюссель череда повозок. Там были те, кого хирургам удалось кое-как залатать. А дальше, на поле, работала похоронная команда. Люди размеренно взмахивали лопатами и в утреннем тумане были похожи на привидения.

Маркус разговаривал с Френсисом Толлентом, держа под уздцы черного жеребца. Джудит поспешила к нему. Полковник Толлент весело ее приветствовал, а затем, извинившись, направился к герцогу.

Джудит внимательно посмотрела на мужа.