Щеки Чевли порозовели, и он улыбнулся:

— Вы так добры ко мне, милорд. Через день я буду в полном порядке.

— Я в этом не сомневаюсь. Но подлечиться все же не мешает. Идите и ложитесь в постель.

Маркус дождался ухода камердинера и тут же открыл дверь в спальню жены. Джудит сидела за туалетным столиком и критически рассматривала себя в зеркале трюмо, пока Милли укладывала ей волосы.

— Добрый вечер, милорд.

Ради соблюдения формальностей Джудит, продолжая глядеть в зеркало, одарила его неким подобием улыбки. Но головы не повернула.

— Добрый вечер, Джудит.

Маркус сел в бархатное кресло у пылающего камина. Милли теперь занималась маленькими пуговками на рукавах платья Джудит. Оно было из бледно-зеленого крепа. «До чего же этот цвет идет ей! — подумал Маркус. — А шелковый пояс на талии так подчеркивает ее стройную фигуру».

— Ты хочешь поговорить со мной? — спросила Джудит, теряясь в догадках. Вроде бы особой теплоты в их отношениях именно сейчас как раз не наблюдается.

— Да нет, я зашел просто так… это очень красивое платье.

Выражение лица Джудит не изменилось. Она слегка подмигнула горничной.

— Спасибо, Милли, все хорошо. Можешь идти.

Горничная сделала реверанс и удалилась. Джудит развернулась на стуле и посмотрела на мужа. Одет он был безупречно: как всегда, черные атласные бриджи до колен, белый жилет. Из украшений — единственная булавка с бриллиантом на галстуке и массивный золотой перстень с печаткой. Тот самый.

— Я не ослышалась? — спросила она, вскинув брови. — Тебе понравилось мое платье. Кажется, я понимаю, что это значит: видимо, я должна буду носить его в течение последующих нескольких лет, пока оно не расползется по спине. Правильно я тебя поняла?

— Не глупи, — произнес Маркус.

Вообще-то он зашел со смутной надеждой наладить мир, но, видимо, напрасно.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду сегодня утром. Ты сможешь распоряжаться весьма значительными суммами.

Джудит снова повернулась к зеркалу. — Ваша доброта, милорд, не имеет границ.

»Надо успокоиться, — говорила себе Джудит. — Скандал выведет меня из равновесия, а сегодня мне, как никогда, мало иметь холодную голову и крепкие нервы, иначе как же я помогу Салли».

Маркус вздохнул и сделал еще одну попытку:

— Я хотел бы сопровождать тебя сегодня на бал к Kавендишам.

Джудит знает, как неохотно он соглашается на подобные визиты, и, несомненно, должна оценить его жертву.

Он, конечно, ожидал удивления. Удивления, но не шока! И еще Маркус заметил, как жена что-то быстро просчитывает в уме.

— Какая галантность, милорд! Но в этом нет совершенно никакой необходимости. — И, продолжая изучать свое отражение в зеркале, горько усмехнулась: — Или ты хочешь испортить мне вечер?

— В таком случае, прошу прошения. — Маркус крепко сжал губы и встал. — Я вовсе не собирался портить тебе вечер. Еще раз прошу прощения.

Джудит смягчилась и оторвалась наконец от зеркала:

— Я хотела только сказать, что, видя, как ты скучаешь, не смогу получить от вечера никакого удовольствия. — И снова занялась заколками. — Из твоих друзей там никого не будет, а мои тебе явно не по душе.

Джудит не нужна его компания. Это ясно, как Божий день. Маркус поклонился и холодно произнес:

— Пусть будет так, как ты желаешь. Тебе виднее.

»О Господи! — в отчаянии подумала Джудит.