Я отворил дверь, но она удержала меня, обхватив своей прекрасной рукой, и спросила:

– Он ведь лучше выглядит, правда? Как, по-твоему?

– Наверно, лучше, – ответил я. – А все-таки почему бы вам не вызвать доктора, миссис Кристо?

– Но ведь ему лучше, Кит.

Я вывернулся из-под ее теплой руки и повторил, что в воскресенье приду.

– Мы будем тебя ждать, – сказала она, стоя в дверях, – так уж ты приходи.

– Приду непременно, – пообещал я.

Я уже решил, что в воскресенье приведу с собой Бетт Морни.

Говорить об этом с Бетт по телефону мне не хотелось: телефонная станция была у нас главным источником сплетен. И потому я просто зашел к Бетт в четверг после работы. Она готовила отцу чай и одновременно просматривала свои аккуратненькие учебники. Я подсел в кухне к столу, покрытому накрахмаленной скатертью в синюю и белую клетку, и рассказал ей про Джули. И предложил пойти к нему вместе в воскресенье, если только она может оторваться от своих увлекательных занятий.

– А ты говорил ему, что я приду?

– Нет. Но на твоем месте я не стал бы об этом беспокоиться.

Я уже твердо решил, в лепешку расшибусь, а постараюсь вернуть их прежнюю дружбу, я понимал: Джули совсем измучился душой и телом надо его вызволить из беды.

– Все-таки боязно, а вдруг он не хочет меня видеть? – сказала она.

– Раз уж ты придешь, все будет в порядке, – сказал я.

– Надеюсь, Кит. Он так болен, я ни за что не хочу его огорчать.

Меня одолевало любопытство: доходили до нее дурацкие слухи про танцульки, и про Джули, и про Норму Толмедж? Я взял и спросил ее.

– Джоан Эндрюс писала мне в Бендиго, – ответила Бетт. – Она писала, что болтают про Джули, будто он напивается пьяный, и играет в джазе, и хороводится со всей этой непутевой компанией.

– И ты поверила?

– Да.

– Поверила?

– Да, но только я знаю, у Джули это все по-другому. Совсем не так, как про него рассказывают.

– А почему он связался с этой бражкой, понимаешь?

– Ну, Джули разве поймешь, Кит? Я, во всяком случае, не понимаю.

– Он не напивался, – сказал я.

– Ну, это-то я понимаю.

– А все остальное правда.

– Вот как?

– Что толку скрывать, Бетт.

На минуту она, видно, растерялась и не знала, что сказать. Потом засмеялась.

– Ты всегда так, – сказала она.

– Как так?

– Всегда всех испытываешь, правда?

– Тебя я не испытываю.

– Нет, испытываешь, – сказала Бетт. – Ты ко всем относишься подозрительно.

– Я?

– Ты. В сущности, ты ведь никому не доверяешь, разве не так?

Да, самая простодушная наша девушка из бутона превращалась в настоящий цветок, а ее мысли и чувства были всем открыты.

– Должно быть, это наш город виноват, Бетт, – сказал я. – Наверно, я просто хотел поглядеть: а вдруг толки про Джули тебя напугали?

– Не говори глупостей!

– Ну и прекрасно, – сказал я уже с порога. – У нас же город страх какой нравственный, так что не взыщи, я хотел проверить. Жду тебя в воскресенье в три у его дома.

– Я приду, – сказала Бетт.

Теперь мне надо было увидать еще одного человека, не хотел я, чтоб он плохо думал о Джули. Надо было рассказать Билли, что Джули свалился, пускай не думает, будто Джули взял да и подвел его. И хотелось узнать, как Билли и его «Веселые парни» обходятся без Джули.