– Ты ведешь себя как единоличный хозяин! – не владея собой, воскликнул он. – Ты не ставишь нас в известность о своих действиях. Прибыль – тридцать миллиардов, а кто видел эти деньги? Где обещанные дивиденды? Твои преобразования не вызывают у меня восторга, но ты плевать хотел на мое мнение! Хватит, я не намерен больше быть немым свидетелем твоих махинаций. Я обрел дар речи, и тебе придется со мной считаться!

Когда Франко Вассалли согласился возглавить «Интерканал», он поставил Алану Грею условие, что будет осуществлять преобразования самостоятельно. За это он согласился взять в компаньоны Жоржа Бертрана и обещал, что через два года добьется процветания. Студия встала на ноги уже через год, правда это стоило немалых жертв: пришлось разорвать несколько обременительных контрактов, уволить половину сотрудников и внести изменения в сетку телевещания. Число зрителей подскочило до двадцати миллионов семей, а это дало возможность поднять тарифы на рекламу, которая приносила теперь на тридцать процентов больше прибыли. Но Франко Вассалли считал, что это не предел. У него были большие планы на будущее, и он не хотел, чтобы ему мешали.

– Ты прав, твое мнение меня мало интересует, – ответил он своему французскому компаньону. – Я создаю самую крупную телевизионную компанию в Италии, и этот проект требует огромных затрат. Аренда спутников и зданий для телестудий влетает нам в кругленькую сумму, но все окупается рекламой. Если бы ты был более дальновидным, то понял бы, что игра стоит свеч. Но у тебя нет терпения, ты хочешь сразу получать дивиденды. Посмотри, как растет наша популярность! Мы заключили контракты с Англией, Францией, Италией, Бельгией и Германией, и это только начало. Так неужели ты думаешь, что я уступлю тебе место на капитанском мостике и позволю управлять этим кораблем, идущим по проложенному мною курсу?

Франко посмотрел вниз, словно рассчитывая на поддержку своего верного пса, но Волк крепко спал, прислонившись головой к ножке стола.

– А ты, Алан, – обратился он к издателю, – поступаешь еще хуже. Поддерживая Бертрана, ты роешь яму самому себе.

Вступая в бой, Франко понимал, что силы не равны: у его компаньонов на двоих было пятьдесят пять процентов акций против его сорока пяти.

– Мне очень жаль, Франко, – подал наконец голос Алан Грей. – Я ничего не имею лично против тебя, но сейчас я на стороне Бертрана.

Франко не удивил такой ответ. Он знал, что дела в издательстве Грея идут хуже некуда: умный, интеллигентный, образованный англичанин был полностью лишен деловых качеств. Сейчас ему позарез нужны были деньги, и Бертран, выкупая у него часть акций, спасал его от краха.

– Я могу предложить тебе шесть миллионов фунтов стерлингов, – сказал Франко Вассалли.

– Это двенадцать миллиардов лир! – ужаснулся Андреа Конти.

Жорж Бертран предлагал три миллиона фунтов стерлингов за восемь процентов акций, которые вкупе с его сорока процентами обеспечили бы ему главенствующее положение в «Интерканале».

Зная об этом, Франко удвоил цену. – Ты блефуешь, – крикнул Бертран, – у тебя нет ни лиры наличных.

– Через два дня ты получишь шесть миллионов, – не обратив внимания на реплику Бертрана, продолжал, обращаясь к англичанину, Франко. – Или, если тебя это устроит, двенадцать миллиардов лир.

– Не верь ему, Алан, – срываясь с места, крикнул банкир, – нет у него ни единой лиры!

– Это правда, – совершенно спокойно подтвердил Вассалли, – но правда также и то, что я всегда выполняю обещания. Итак, я обещаю тебе, Алан Грей, ты получишь всю сумму сполна.

– К понедельнику деньги будут? – уточнил англичанин.